Летом 1831 года, когда молодожены отдыхали в Царском Селе, поэт снова сблизился с Александрой Россет. По вечерам заходил он к ней вместе с Жуковским, а по утрам она нередко приходила к Пушкину. Поэт читал ей написанное, с удовольствием выслушивал замечания. Под вечер Россет обычно заезжала к Пушкину на дрожках. Пушкин садился верхом на перекладину дрожек, болтал и был необыкновенно весел и забавен. Вяземскому он писал о Россет: «… она чрезвычайно мила и умна». Натали сильно ревновала к ней мужа. Тогда Александра говорила ей: ".Что ты ревнуешь его ко мне? Право, мне все равно: и Жуковский, и Пушкин, и Плетнев, – разве ты не видишь, что ни я не влюблена в него, ни он в меня?". – "Я это хорошо вижу, – отвечала Натали, – да мне досадно, что ему с тобою весело, а со мной он зевает".
В 1832 году Александра Россет вышла замуж за Н. Смирнова. Молодая пара зажила богато и широко. В салоне Смирновой по-прежнему собирался самые известные петербургские литераторы, по-прежнему она была окружена всеобщим поклонением…
Сама Александра Осиповна вспоминает: «В 1832 году Александр Сергеевич приходил всякий дань ко мне, также и в день рождения моего принес мне альбом и сказал: "Вы так хорошо рассказываете, что должны писать свои записки", – и на первом листе – написал стихи:
Нежно любя свою жену, Пушкин снова начал увлекаться другими женщинами. Старые привычки давали знать. Отказываясь от посещения Софьи Астафьевны (о чем он сообщает своей жене), куда его постоянно зазывали друзья и молодые кавалергарды, он, однако, не упускал возможности приударить за красивыми девушками. Наталья Николаевна ставит в укор мужу и ту же Смирнову, и графиню Соллогуб, Софью Карамзину и многих других. Она ревновала даже к Евпраксии Вульф, с которой Пушкин почти не встречался, и Анне Николаевне Вульф приходилось успокаивать ревнивую Наталью Николаевну.
«Как вздумалось вам,-писала она ей в 1831 году,- ревновать мою сестру, дорогой друг мой? Если бы даже муж ваш действительно любил сестру, как вам угодно непременно думать,-настоящая минута не смывает ли все прошлое, которое теперь становится тению» и т. д. Пушкин, правда, как мог, оправдывался. В сентябре 1832 года он пишет жене: «… Грех тебе меня подозревать в неверности к тебе и разборчивости к женам друзей моих».
Однако, Пушкин, действительно усердно ухаживал за 16-летней графиней Соллогуб, фрейлиной великой княгини Елены Павловны и кузиной известного писателя и друга поэта В.А. Соллогуба. И даже посвятил ей стихотворение:
И в то же время, поэт, со свойственным ему цинизмом, называет Надежду Львовну "шкуркой", просит жену, чтобы она не уподоблялась ей, не кокетничала. Проницательная Софи Карамзина писала, что жена Пушкина «несмотря на блестящие успехи в свете, часто и преискренне страдает мучениями ревности, потому что посредственная красота и посредственный ум других женщин не перестают кружить поэтическую голову ее мужа»..
Однажды, возвратясь с бала, на котором Наталья Николаевна вообразила, что муж ее ухаживает за некоей m-me Крюднер, которая считалась любовницей Николая I; она дала Пушкину пощечину, о чем он, смеясь, рассказывал Вяземскому, говоря, что "у моей мадонны рука тяжеленька". И все же чрезмерная ревность Натали была в какой-то мере оправдана. Если увлечения Смирновой – Россет и графиней Соллогуб носили характер флирта, то отношения поэта с графиней Дарьей Федоровной Фикельмон в какой-то момент перешли эту грань.
