Александр Пушкин в любви полностью

Будь у меня какие-либо надежды, я не стал бы ждать кануна вашего отъезда, чтобы открыть свои чувства. Припишите мое признание лишь восторженному состоянию, с которым я не мог более совладать, которое дошло до изнеможения и глупости. Я не прошу ни о чем, я сам не знаю, чего хочу, – тем не менее я вас…»

1823 год – начало взлета творческой и телесной потенции поэта. Он ознаменовался циклом поэтических произведений, отражающих любовные переживания поэта в их переходах от безнадежности к надежде и снова к безысходности. Эти стихи изумительны по силе выражения новой, рождающейся страсти. Глубина и сила чувства к Каролине Собаньской наиболее ярко выразилась в стихотворении, которое Пушкин написал в это время, но, как это бывало часто, не опубликовал при жизни:

Как наше сердце своенравно!

…томимый вновь,

Я умолял тебя недавно

Обманывать мою любовь,

Участьем, нежностью притворной

Одушевлять свой дивный взгляд,

Играть душой моей покорной,

В нее вливать огонь и яд.

Ты согласилась, негой влажной

Наполнился твой томный взор;

Твой вид задумчивый и важный,

Твой сладострастный разговор,

И то, что дозволяешь нежно,

И то, что запрещаешь мне,

Все впечатлелось неизбежно

В моей сердечной глубине.

В это же время было написано и другое замечательное стихотворение «Ночь», проникнутое страстным любовным порывом и радостью обладания.

Мой голос для тебя и ласковый и томный

Тревожит позднее молчанье ночи темной.

Близь ложа моего печальная свеча

Горит; мои стихи, сливаясь и журча

Текут, ручьи любви: текут, полны тобою.

Во тьме твои глаза блистают предо мною,

Мне улыбаются – и звуки слышу я;

Мой друг, мой нежный друг…люблю…твоя…

Это стихотворение было написано, Пушкиным, скорее всего, 26 октября 1823 года в ожидании приезда Собаньской в Одессу, в период наиболее сильного увлечения. Возникающая любовь постепенно перерастала в страсть, но Собаньская относилась к Пушкину равнодушно, так же как и ко многим другим поклонникам своей красоты с наследственной надменностью, гордостью и властностью представительницы старинной польской знати. Это было характерно для дочерей графа Ржевуского, автора политических трактатов, друга энциклопедистов, который вел переписку с самим Вольтером. Как известно, сестра Каролины – Эвелина Ганская, была любовницей великого Бальзака, и принесла ему много страданий.

После кратковременной связи, отношения поэта с капризной полькой несколько охладели, хотя и не совсем прервались. Прекрасной графиней Собаньской увлекался также Адам Мицкевич, который приехал в Одессу лишь несколькими месяцами спустя после отъезда из нее Пушкина. Напрасны были усилия Пушкина и Мицкевича покорить сердце Собаньской. Не эти знаменитые поклонники интересовали ее. В 1819 году, граф Витт, польский аристократ, находящийся на русской службе, сошелся здесь с прекрасной Каролиной и жил с ней открыто, устраивая роскошные балы и маскарады. Известный сплетник Ф.Ф. Вигель писал о них в своих воспоминаниях: «Причиною особого ко мне благоволения Витта была незаконная связь его с одною женщиною и ею мне оказываемая приязнь. Каролина Адамовна Собаньская, урожденная графиня Ржевуская, разводная жена, составила с ним узы… Как бы гордясь своими слабостями, чета сия выставляла их на показ целому миру».

«Витт был богат, расточителен и располагал огромными казенными суммами, – отмечал далее Вигель, – Собаньская никакой почти собственности не имела, а наряжалась едва ли не лучше всех и жила чрезвычайно роскошно – следственно не гнушалась названием наемной наложницы, которые иные ей давали… В этом унизительном положении какую твердость она умела показывать и как высоко подыматься над преследующими ее женщинами! Мне случалось видеть в гостиных, как, не обращая внимания на строгие взгляды и глухо шумящий женский ропот негодования, с поднятой головой она бодро шла мимо всех прямо не к последнему месту, на которое садилась, ну право, как бы королева на трон. Много в этом случае помогали ей необыкновенная смелость (ныне ее назвал бы я наглостию) и высокое светское образование»