— Найдите его, Михаил Илларионович. Все связи свои в Париже поднимите, но найдите этого храбреца, — я стиснул руки в кулаки, хотя появилось острое желание закусить костяшки пальцев. — Предложите снова поднять в воздух. Думаю, даже этого хватит, чтобы он бросил свой замок вместе с винным погребом и скачками рванул сюда. Пообещать, что он будет заниматься исключительно любимым делом, делом всей его жизни, и, самое главное, сдержать слово. Ему не нужны будут ни титулы, ни деревни, ни даже большие деньги. Эти люди странные, у них голова по-другому работает. Поверьте, Михаил Илларионович, он согласится. Естественно, если он нам поможет, то и деньги, и почёт у него будет, это не обсуждается. Но главное, он будет летать.
— Не знаю, что из этого получится, ваше величество, — честно признался Кутузов. — Но насчёт артиллерии я крепко подумаю.
— Подумайте, Михаил Илларионович, подумайте. — Я повернулся к окну и посмотрел на хмурое Питерское утро. — Считайте это вашей наиглавнейшей задачей.
— Я могу идти, ваше величество? — спросил он, и я кивнул ему отпуская.
Макаров пришёл с докладом спустя десять минут. Я специально перенёс время его визита с самого раннего утра на более позднее, чтобы во время его доклада лучше соображать. Скворцов уже принёс мне кофе, поставив на поднос дополнительную чашку. У нас с Макаровым начал образовываться своеобразный ритуал, который никто из нас не рисковал нарушать.
— Хотите кофе, Александр Семёнович? — спросил я у главы начавшей образовываться службы безопасности, у которой ещё даже названия не было.
— Не откажусь, ваше величество, — Макаров сел напротив меня, и я придвинул ему чашку с горячим напитком. Он поднял чашку и вдохнул аромат, закрыв при этом глаза. После чего сделал глоток и поставил чашку на стол. — Меня перехватил по дороге сюда ваш цербер Зимин. Вам не кажется, что Василий Иванович слегка перегибает палку?
— Мне нет, а вам, Александр Семёнович? — я допил свой кофе и пристально посмотрел на него.
— У меня служба такая, никому не верить, всех проверять и перепроверять, — ответил он, внимательно изучая моё лицо. — В каких-то моментах я могу его понять. В каких-то нет.
— У Зимина тоже служба весьма интересная. Ему положено видеть заговоры как бы не чаще, чем вам.
— Я проверю этого Челищева. Заодно отработаю одну свою задумку. — Сказал Макаров и снова поднял чашку с кофе, чтобы сделать глоток.
— Что за задумка?
— Когда опробую, предоставлю вам, ваше величество, полноценный доклад.
— Хорошо, я подожду. — Мы замолчали. Я дал ему допить кофе. После чего спросил. — И что у нас сегодня плохого?
— Вчера пришла прекрасная новость о том, что в ближайшие дни к нам прибудет гостья, ваше величество. — Ответил Макаров и тут даже я улыбнулся. Достаточно быстро сработали, надо сказать.
— Подарки от неких джентльменов она везёт с собой? — Это был принципиальный момент.
— Да, — Макаров задумался. — Она не собиралась делиться с теми, кому эти деньги были предназначены. — Добавил он.
— Кто бы мог подумать, — я только усмехнулся в ответ. — И чем мотивировала?
— Как говорит сопровождающий даму офицер, объяснила это тем, что они на неё в суд всё равно не подадут и жалобу на августейшее имя не напишут. — Макаров зло усмехнулся. — Пауки в банке, ей-богу.
— Это не то слово, Александр Семёнович, не то слово, — я смотрел в чашку на кофейную гущу и думал о том, как же с её помощью гадают, пытаясь судьбу свою узнать. Тоже, что ли, попробовать. — Ну что же, давайте, вы мне кратко об обстановке поведаете, да я поеду, полюбуюсь на прелестных девиц, заодно её величеству подкину работу. Люблю я, знаете, это дело, людей работой нагружать.
— Я заметил, ваше величество, — и Макаров, открыв папку, приступил к докладу.
Я ехал рядом с экипажем жены. Сзади плёлся экипаж Сперанского, который он делил со Скворцовым. Чуть привстав в стременах, я огляделся. Зимин очень грамотно организовал охрану. Гвардейцы не ехали, окружив нас плотным кольцом, и тем не менее перекрывали все точки доступа ко мне и к экипажу императрицы. Правда, от снайпера охрана не спасёт, но, как показала практика, от снайпера мало что может спасти. Особенно если стрелку дали возможность выстрелить. Но в этом случае и от удара табакеркой никто не застрахован.
Рука дёрнулась, и сама собой потянулась к карману, в котором эта злосчастная табакерка лежала. Похоже, у меня неосознанно навязчивое движение появилось. Ну да ладно. Этот жест мало кто поймёт, подумаешь, император за чем-то в карман полез.
Пока мы ехали, многие идущие пешком люди останавливались и смотрели на наш небольшой кортеж. Меня узнавали. Пара особо неразумных личностей чуть ли не под копыта коня пытались прыгнуть, но им не позволили приблизиться гвардейцы эскорта, довольно мягко оттесняя в сторону.
