— Благодарю, — искренне произнёс я и посмотрел на тарелку с супом, которую поставил передо мной слуга и быстро сбежал. Взяв ложку, я помешал варево, зачерпнул то, что было налито в тарелку, и поднял ложку, глядя, как свисает пожухлый лист. Наверное, когда-то это было капустой, но я не уверен. — К тому же Александр Семёнович Макаров на днях жаловался на жуткую скуку. — Протянул я, глядя в тарелку. — Плакал у меня на груди и говорил, что заговорщики, морды гнусные, совсем расслабились, ждут, понимаешь, коронацию и совершенно не хотят обеспечить его работой. Что скоро заплечных дел мастер совсем разучится выбивать признания. — Я отложил ложку и посмотрел в упор на Пальменбах. — Думаю, я сделаю ему подарок. Кто здесь отвечает за вот это? — и я указал на тарелку. — Кастелян? — Елизавета Александровна кивнула, закатывая глаза. — Полагаю, что он подойдёт в качестве подарка для Макарова. Потому что я вижу в его действиях не просто заговор, а нечто гораздо большее. Но Александр Семёнович разберётся, что это: злой умысел, воровство или что-то ещё.
— Ваше величество, — мне показалось, что Пальменбах сейчас в обморок грохнется, так сильно она побледнела.
— Включите в ваш доклад ещё и особенности питания воспитанниц, и отопления. Потому что даже мне холодно. Или вы таким образом пытаетесь закалить в девушках стальной характер и способность переносить трудности и лишения? Нет? Я так и думал. — Отодвинув тарелку и бросив на стол салфетку, я встал и повернулся к жене. — Я оставляю тебе Сперанского и, пожалуй, Скворцова с Зиминым. Боброва забираю с собой, а то он скоро косым станет. А зачем мне косой гвардеец? Осматривайтесь. В любом случае именно Смольный институт будет взят за основу женского образования. Возможно, здесь всё сильно изменится в итоге, я пока не знаю. Но кастеляна лучше выдайте. — Сказал я Пальменбах. — Макаров его всё равно поймает, и это будет гораздо хуже для кастеляна, потому что Александр Семёнович бывает таким гадким, когда чем-то расстроен.
И я вышел из-за стола в сопровождении красного Боброва, услышав, как Лиза громко произнесла довольно холодным голосом.
— Пожалуй, я не голодна. Пойдёмте, Елизавета Александровна, пока девушки обедают, осмотрим спальни, а потом уже перейдём в классные комнаты.
На улице Бобров быстро распределил охрану таким образом, чтобы и императрица не одна в карете ехала, и на меня гвардейцев хватило. После чего повернулся ко мне.
— Куда теперь, ваше величество? — спросил он, наблюдая, как я вскакиваю в седло.
— В городскую управу. Что-то мне посмотреть захотелось, как работа у Николая Петровича кипит. — Сказал я, повернувшись в ту сторону, где располагалась управа.
— Эм, — Бобров замялся, но под моим вопросительным взглядом быстро проговорил. — Говорят, сегодня с утра в управе не слишком спокойно.
— И кто так много интересного говорит? — я прищурился.
— Слуги в основном. — Бобров смотрел кристально честными глазами, а потом вздохнул. — Челищев прибегал с утра. Сказал, что Архаров с Горголи сцепились. А Воронов облаву как раз организовал. Может, не нужно вот так, без предупреждения, в управу?
— Надо, Юра, вот теперь я точно понимаю что надо, — и я направил коня по дороге. Бобров только головой покачал и бросился к своему коню.
Когда мы подкатили к управе, там творилось что-то малоуправляемое. Архаров орал на Горголи. Измученный Иван Саввич огрызался. Архаров давил авторитетом, а он у него был, во всех смыслах этого слова. Горголи пытался авторитет заработать. Судя по отдельным выкрикам, делили они лошадей.
Тут же Воронов с парой полицейских тащили хорошо одетого господина. Господин орал, что это произвол, и что он будет жаловаться. Вокруг них бегали два дюжих холопа и пытались отбить у полицейских своего господина. А в уголочке скромно стояли мы с Бобровым и двумя гвардейцами охраны. И на нас никто не обращал внимания.
— А ну, тихо! — заорал взбешённый Бобров, демонстративно доставая пистолет.
К нам повернулись абсолютно все, и воцарилась тишина. Я тоже молчал, потому что не мог подобрать цензурных слов в этот момент. И в этой тишине голос Воронова прозвучал как гром среди ясного неба.
— Вот видишь, Кузьма, сам государь прибыл на морду твою разбойную посмотреть. Будешь продолжать отпираться, когда твои же люди на тебя указали?
— Ик, — икнул господин и начал заваливаться на пол.
Я же повернулся к спорщикам и процедил.
— Горголи за мной. Воронова и Архарова жду завтра на разбор полётов. — И, развернувшись, вышел из управы, чуть ли не с ноги, открыв перед собой дверь.
— Я думаю, нужно в Смольном институте открыть мещанское отделение, — проговорила Лиза, сидя возле зеркала и расчёсывая длинные волосы. Вокруг неё суетилась горничная, я же протянул руки, и Кириллов под пристальным взглядом Скворцов засунул меня в мундир.
