Они пошли тихонько, часто отдыхая. На стенах висело множество портретов. И Андрей рассказывал, кто был изображён. С любовью и неподдельной гордостью. – «Интересно»: думала Саша: – «Они так ценят предков. Не важно кто он был, и кем он был. А мы не видим дальше носа. Мы в лучшем случае достойных знаем пращуров. Обидно. Что в нас не так? Иль мы на столь критичны? Иль нам неважно прошлое? Но человек без прошлого не может состояться. А как нам по сердцу софизм. Удобно, правда. Сегодня ты достоин уважения, а завтра все дела забыты. На голову налили ушат грязи, и ты уже изгой. Но как же, – великие поступки, характеры, стремление к горизонтам? Оспорить можно всё, но для чего? Сам факт, что индивидуум был мыслителем, уже достоин уважения. Вся масса, порой живёт кому, как суждено. Историю же движут единицы».
Андрей остановился: – «Тебе не интересно?»
– «Что ты. Я восхищаюсь, что ты о них так много знаешь. А я, что о своих, могу сказать? Наташа, не увидит их портретов, их просто негде взять. Они ушли, и лишь мои воспоминания хранят их образы. А ведь они, достойны большего»: она тяжело вздохнула.
– «Не думай так. Здесь будут портреты твоих предков. А ты напишешь для потомков воспоминания. И никто не посмеет о них забыть. Правда малыш, ты же найдешь выход, коль такие мысли посещают твою голову. А я буду рядом, я помогу»: он обхватил её за плечи и прижал: – « Ну-с, что устала, пойдем обратно?»
– «Нет, мы пойдём до лестницы, а там и повернём»: сверкнула глазами упрямица.
Вернувшись в комнату, Саша ликовала: – «Вот видишь, Я не так уж и слаба! Я сильная! И зря профессор ставит ограничения».
– «Ты завтра не поднимешься, со своими марш бросками. Тело будет ныть. И придётся начинать всё с начало»: отчитывал Андрей.
– «Ну, может быть. Но завтра, будет завтра. Вот завтра и начнём себя жалеть. А сегодня мне хорошо. И я счастлива. И не порти настроения. И я тебя хочу»: она взглянула на него таинственно и томно.
– «Ты, ты малыш… И я тебя хочу»: сдался Андрей.
3
К марту Саша уже свободно передвигалась. Профессор покинул пределы замка, и лишь посещал каждую неделю, давая рекомендации. Сатурмины уехали в свои пенаты, но часто приезжали навестить. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Андрей сиял.
Как-то Саша спросила: – «Что случилось? Что ты, теперь торопишь свадьбу? Ведь ты и без того имеешь всё».
– «Я чуть не потерял тебя. Поверь мне, я напугался. Теперь хочу пред всеми, заявить на тебя свои права, особенно пред богом»: ответил он размеренно, придавая особое значение каждому слову.
Наташа подросла. …Дети очень быстро растут. Баронесса всё чаще забирала её нянчить и отводила душу возней с внучкой. Они нашли с ней общие нотки. Ходили гулять в парк. Для этого приобрели детскую прогулочную коляску для удобства. Нашили гарнитуры из одежды, на все случаи жизни. И наряжали каждый час в другое, как куклу. Саша немного ревновала, но позволяла эти действа. Ведь детям очень важно общение с дедушками и бабушками. Они так лучше преуспевают в развитии.
А для их общения времени вполне хватало. С Андреем они всё так же были неразлучны. Он ни на минуту не оставлял, принуждая всюду следовать за ним.
Свадьбу назначили на конец марта, двадцать восьмого, – в воскресенье. И все Швейцарские газеты пестрели объявлениями о предстоящем торжестве.
Свадебное платье, шилось, как для принцессы. Нижнее, – из белоснежного атласа; а верхнее, – из нежнейшего бленда. Аннет нашла лучшую швею, и теперь мучила будущую сноху примерками. То ей шлейф подавай длинней, то гаде, не так лежит, то золота в кружевах мало, и жемчуг не достаточно белый.
Башмачника привезли прямо на дом, и позволили выбрать самой фасон туфель, так чтобы удобно было передвигаться, и были неповторимы по дизайну.
Кольца заказал Андрей, но перед тем для одобрения принёс эскизы будущей жене. Саше нравился его отменный вкус. Он никогда не перегибал палку. И кольца были тому подтверждением: не больше сантиметра шириной, узором тонким, россыпь мелкого алмаза, а изнутри надпись: вместе и навсегда.
– «Какой же он романтик, но это так прекрасно. Мужественный мужчина, готовый на самые безумные поступки для любимой»: её к нему тянуло, как магнитом.
Комната была заставлена цветами. Как будто он обнёс оранжерею. Саша любовалась каждым букетом, они были неповторимы. Читала, присланные открыточки, и удивлялась искромётности ума и отчаянному желанию быть вместе.
– «Андрей, ты так не утомим. А у тебя не возникают сомнения? В правильности сделанного выбора?»: нудила Сатурмина. Он не задумываясь отметал её ожидаемые всплески: – «Я с первой встречи знал, что именно ты моя вторая половинка. Лишь только, когда ты рядом, жизнь обретает смысл и мир приобретает краски. Я даже тебе самой, тебя не уступлю».
Саша рассмеялась: – «Андрей, ты не оставляешь мне права выбора. Но я не против».
За неделю до венчания началась предсвадебная лихорадка. Саша, не могла представить всей, задуманной грандиозности, торжества. Но даже та, известная малость, – в ввергала её, в полный транс.
