— Царевна Александра, помоги мне, Христом богом молю. На тебе Покров Богородицы, её благословение. Все знают об этом. Замолви за меня словечко перед ней. И сама благослови меня. Чтобы могла я родить ребёночка мужу своему. Прошу тебя.
Сначала, от неожиданности, я не могла что-то ответить. Соломония Сабурова в девичестве. Представительница старомосковского боярства, спустя 20 лет после венчания была разведена с Василием и подстрижена в монахини под именем София. В 18 столетии инокиня София была канонизирована и стала считаться святой. Есть легенда, что в момент пострижения, Соломония была беременна и уже в монастыре родила сына, которого нарекли Георгием. Но это только легенда. Нет никаких серьёзных подтверждающих данных, что такое имело место. Но… История уже, скрепя своими колёсами стала выходить из той колеи, по которой она катила до этого. Пока только совсем небольшие, малозаметные изменения — Георг фон Фрундсберге должен был оставаться в Италии, а он оказался здесь, где быть не должен был, ну совсем никак. Испания начала активно искать контактов с Московской Русью. Ещё кое-какие изменения. Но они начались. Да, всё это может быть нивелировано, и фактически ничего не изменится, а может изменится. Я тоже встала рядом с Великой Княгиней на колени, обняла её.
— Соломония, я буду молится за тебя. Буду просить за тебя. И я благословляю тебя. — она уткнулась мне в плечо, плакала. Мне было очень её жаль. Гладила её по голове, говорила ей успокаивающие слова. Постепенно Соломония затихла. Когда я уходила, она уже улыбалась.
— Ты прости меня за слёзы, Александра. — Говорила она.
— Не надо просить прощения, Соломония.
— Я хочу, чтобы ты почаще приходила ко мне. Завтра придёшь?
— Прости, Соломония. Но завтра у меня сборы. Послезавтра я уходу в поход.
— Почему? Ты же женщина. Война, это удел мужей.
— Иногда и женщин. У меня в роду и женщины брали оружие в руки. Так что мне не привыкать.
— Я буду молится за тебя, Александра.
— И я за тебя.
Мы с ней обнялись. Неожиданно Соломония сняла с себя нательный крестик. Протянула мне. Посмотрев ей в глаза, я сняла свой. Мы обменялись. Надели их.
Когда вернулась на подворье Вяземских, меня ждал сюрприз. Приехал Борис из Тулы, тот кому я выделила деньги и сделала заказ на изготовление «единорогов». Он привёз пушку. Она была на лафете. На том, чертёж которого я ему оставила. Но лафет был не в точности, на какие крепились остальные «единороги». Он был изменён. Осматривая его, поняла, Борис доработал его. Причём доработал с учётом той пушки, которую привез мне. Я сначала понять не могла, что он сделал. Борис начал сбивчиво объяснять, но я подняла руку в жесте, давая понять, чтобы помолчал. Осматривая ствол орудия, поняла. Пушка заряжалась не с дула, как все сейчас имеющиеся, а с казны. То есть так, как стали заряжаться пушки со второй половины 19 века и по мою с Леной современность. Конечно, сравнить это орудие с орудием даже 19 века, я уже не говорю с более современной артиллерией было нельзя. Система была довольно простой. Ствол пушки был разделён на две части. Одна казённая была меньше по длине и называлась пороховая камора с запальным отверстием. Большая часть, более длинная, являлась самим стволом. Для зарядки, пороховая каморы изымалась, в ствол вставлялся снаряд. Камора снаряжалась порохом и вставлялась в ствол. Крепилась простым деревянным клином к лафету, чтобы при выстреле камора не вылетела. Отсюда в последствии и пошло название такого затвора — клиновой. Я помнила, что первые казнозарядные орудия появились ещё в 14 веке. В основном такие пушки делали для крепостных орудий и судовой артиллерии. В Москве, в Оружейной палате, я видела, когда ходила туда с папой казнозарядную каморную пушку 15 века, поднятую со дна Невы в 1912 году. Но эта пушка, которую я сейчас рассматривала отличалась от простых казнозарядных пушек, которые изготавливались в этом времени. Всё дело было именно в затворе. Как он до такого додумался только? Зарядная камора не была разъёмной с остальным стволом. Отделялась только небольшая часть казённой части ствола. И то не до конца. Она как бы откидывалась на своеобразном шарнире. В ствол помещался сам снаряд, потом картуз с порохом. После этого затвор закрывался и клинился не деревянным клином, а замком с помощью рычага, совмещённым с затвором.
Я взялась за рычаг и потянула на себя. С металлическим лязгом, рычаг поддался. Крышка-затвор отскочила в сторону. Я заглянула в ствол. Увидела ровные стенки канала ствола. Потом так же закрыла, надавив на рычаг от себя. Опять лязгнуло и всё встало на свои места. Посмотрела на Бориса.
— Каков прорыв пороховых газов из затвора?
— Не понял, царевна? Какой затвор?
