— Маменька, ну что ты так? — Елена погладила свекровь по руке, подлизываясь. — Мы же не голышом. Всё у нас прикрыто. Всё чинно и благородно. А юбки такие с шугаями, так нам в них удобнее кататься будет.
— А зачем обязательно на Москву-реку? — Удивилась Евдокия.
— Потому, что там лёд. — Ответила Елена. Я кивнула, подтверждая её слова.
— Матушка, а ты тоже? — Спросила Евдокия маман.
— Хотела с ними поехать, поглядеть, как они кататься будут. Да вот вы приехали, придётся остаться.
— Матушка, а я тоже хочу посмотреть, как Елена с Сашей кататься будут. — Евдокия взглянула на Егора. — Егор, давай тоже поедем? — Он пожал плечами. Улыбнулся.
— Давай, поехали. Мне тоже интересно.
Загрузились в зимнюю карету. Евдокия села с нами. Егор и два его боевых холопа поехали верхами. На Москве-реке был народ. Взрослые и особенно дети катались с горок на санках и на всём, что придётся. Даже ледяную крепость сделали и сейчас парни её усиленно штурмовали. В крепости сидели другие парни и даже девицы и отбивались снежками. Стоял смех, гомон. По льду двигались сани на другой берег и с того берега. Людей везли, товары всякие, груз. Кто работал, а кто и веселился.
Евдокия удивлённо рассматривала наши коньки. Но спрашивать ничего не стала. Ждала, что мы будем делать. Мы с Еленой сняли сапоги и надели коньки. Балансируя на коньках, прошли к берегу. На нас стали обращать внимание. Я даже услышала, как пошла молва: «Царевны приехали!». Потом начались вопросы:
— Чего это у них на ногах за чоботы?
— Это не чоботы, дурень. Это ичиги такие.
— Какие ичиги? Ичиги летом носят. Да и что за ножи к подошве приделаны? Ходить то не удобно. Вон как осторожно идут.
— Царевны мастерицы на выдумки всякие и диковинки. Чай не даром царские дочки. На одежку то их посмотри. Юбки то какие! Но красавицы, слов нет.
— Сам же сказал, царские дочери. А разве Царевны страшными бывают?
— У схизматиков немцев, говорят, царевны страшные.
— Так это у немцев. А у нас православные.
Мы с Еленой только улыбались. Наконец, мы на льду. Я посмотрела на Елену. Та раскраснелась от удовольствия, легкого мороза и в предвкушении наслаждения. На алых губах улыбка.
— Ну что, Лен, начнёшь сезон? — Спросила её. — Не грохнешься сразу? А то позор будет. Вся Москва смеяться над нами начнёт.
— Не грохнусь, не боись. — Елена оттолкнулась и заскользила по льду. На ходу развернулась спиной вперёд по ходу скольжения и двигалась уже по кругу. Руки развернула в стороны. Потом подпрыгнула и сделав один оборот вокруг своей оси приземлилась на коньки мягко. Продолжила движение. Когда она прыгнула, я даже затаила дыхание. Не дай бог упадёт, но нет, она справилась. Я тоже сделала толчок ногой и покатилась. Мы катались с ней кругами, гоняясь друг за дружкой. Катались вместе, взявшись за руки, выполняя синхронно одни и те же движения. Я заметила, как штурмующие крепость и обороняющиеся, перестали кидаться друг в друга снежками. На берегу и на льду прибавилось народа. Даже стали останавливаться сани, двигавшиеся с одного берега на другой.
— Ты посмотри, что творят! — Говорил какой-то мужчина в дорогой шубе и шапке. — Красота то какая. Это где же они научились такому?
— Царские дочери. Этим всё сказано. Нас простых смертных такому не научат. — Ответил ему другой.
Евдокия с матерью стояли и смотрели на нас открыв рты. Егор тоже замер на коне. Елена катилась на одной ноге, вторую вытянув назад и наклонившись. Я ехала рядом, спиной вперёд.
Евпраксия Гордеевна вовремя опомнилась. Закрыла рот и слегка толкнула дочь.
— Дуня, рот закрой.
— Матушка, а как это они так катаются?
— А ты не видишь? Вот для чего коньки эти они сделали.
— Матушка, я тоже так хочу.
— Попроси Александру или Елену, научат чай, не чужие же. Только Егор то позволит тебе в такой одёжке кататься?
— Так такая одежка, матушка, как раз для коньков. Елена с Сашей ничего просто так не делают. — Евдокия посмотрела на мужа. — Егорушка, а ты мне разрешишь, чтобы Елена с Александрой меня научили так ездить?
— А, что? — Егор словно очнулся от наваждения.
— Разрешишь мне так же научится кататься?
— Я не знаю. А ты, Евдокиюшка, разве умеешь? — Егор был молод, едва ему 20 лет исполнилось.
— Не умею, но Елена с Сашей меня научат.
— Так у них вон обувка какая. Я всё удивлялся, зачем она? А тут вон оно как!
— Ну они же где-то взяли. Я раньше у них такого не видела.
— Я не знаю, Дуня. А долго учиться этому?
— Кто знает? Вот и спросим Елену с Сашей.
Накатались с Ленкой чуть ли не до упаду. Довольные были по самые уши. Народ на берегу и на льду довольно горланил, даже шапки в верх кидали. Когда мы подъехали к берегу, люди стали кланяться нам. Мы с Еленой тоже, поклонились, но не сильно. Всё же царевны как ни как! Но москвичам и это было в радость. А то как же, сами царевны люд московский удоволили и зрелищем красивым и вежеством своим.
— Благодарствуем вам, люди московские. — Крикнула, улыбаясь Елена. Маман такое не понравилось, но она ничего не сказала. Но на всех посмотрела с высока.
