— Как какому? У вас же безбрачие, а потребности молодого мужского организма надо как-то удовлетворять. Вот вы там друг друга в зад и удовлетворяете. Я права? — Нож теснее прижался к моей шее. Я почувствовала, как по коже потекло что-то теплое.
— Ты, заткнись. Я не содомит.
— Я тебя поздравляю. Тогда расскажи сказку о тамплиерах какой-нибудь девке в придорожной таверне.
— Помолчи. Ты меня совсем заговорила. Вернёшь то, что взяла.
— А если не верну? Я жадная. Для меня много золота не бывает. Бывает только мало. Да я за пол серебряного талера удавлюсь.
— Золото можешь оставить себе, как и все монеты. Даже оставь себе копьё, плащаницу, крестильный крест и корону византийских императоров. А вот святой Грааль отдашь. И отдашь именно в ларце, в котором он находится. А так же вернёшь мощи Георгия Победоносца и тоже в той же раке, в которой они лежат. Отдашь это и мы тебя больше не потревожим.
— А не слишком много попросили твои кураторы? У них ничего не треснет?
— Что не треснет?
— Например их морды?
— Не треснут. А чтобы ты побыстрее шевелилась, мы твоего сына заберём, а с ним и маленькую принцессу, Дарью. Мы знаем, ты её любишь, как родную дочь. Тем более, она единственный ребёнок Вашего Князя.
— Только попробуйте тронуть детей, я вас уродов из под земли достану.
— Не достанешь. Нас много кто хотел достать, да только руки коротки.
Я молчала. Страх за детей нарастал во мне вместе с яростью. Мозг работал в усиленном режиме, просчитывая все ситуации.
— Что принцесса, думаешь, как бы меня обезоружить? Даже не пытай… — Он вдруг заткнулся, дернулся и нож выпал из его руки. Да и он сам упал. Я резко развернулась. Позади упавшего, стоял Айно.
— Что-то сержант ты долго шёл.
— Прости, Царевна-матушка. Отходил по нужде. Мочи терпеть не было. Возвращаюсь я тебя нет. А потом увидел, как этот тать нож держит у твоего горла. Ну я его и… Того.
— Ты что, убил его?
— Нет. Так гирькой приложил по макушке. — Айно вытянул руку и из его рукава выскользнул шарик, обтянутый какой-то материей. Шарик был на веревочке. — Это свинец. Я его в мягкую ткань обернул, это чтобы крови не было, когда аккуратно бьёшь кого по голове. Так хорошо стражников снимать.
— Значит так. Этого связать, в рот засунь ему кляп, чтобы он себе ничего не откусил.
— А что он себе может откусить?
— Язык. И… — Я наклонилась и осторожно сняла перстенёк с безымянного пальца левой руки. В этом перстеньке мог быть яд. Знаем такие штучки, проходили. Положила его в карман. Посмотрела на Айно. — Давай, сержант вяжи его. К нему никого не подпускать. Остаёшься с ним. Он очень важен, понял?
— Понял, Царевна Александра.
Я рванула по коридору. Молилась, главное, чтобы ничего с детьми не случилось. Возле детской было тихо. Оба стража сидели на полу, опустив головы. Оружие лежало рядом. Я проверила у них пульс. Отсутствовал. Открыла дверь. В детской горела свеча. Боярышня лежала на полу. Её зарезали, ударив стилетом в сердце. Детей не было. На меня навалилась страшная тяжесть. Руки у меня затряслись. Господи, прошу тебя, верни детей мне моих. Выбежала из горницы.
— К оружию! — Закричала во всю мощь легких. — Измена! — Я продолжала кричать, пока не послышался топот ног. Из-за поворота коридора высочило несколько вооружённых стражей, внутренней охраны Кремля. С ними бежал старший охраны Плетень.
— Что? — Подбежав, спросил он.
— Стража убита. Детей похитили. В том числе и Дарью, княжну. На меня нападение было. Тясячник, немедленно, перекройте все выходы из Кремля. Никого не выпускать. И к Государю бегите. Проверьте жив он?!
Тысячник ругнулся и оставив со мной троих бросился к опочивальне Великого Князя. Вскоре и он сам прибежал ко мне. В штанах, сапоги одеты наспех и рубаха.
— Саша! Что случилось? — Тут он увидел кровь на моей шее. — Ты поранена?
— Пустяки, просто кожу оцарапали. Дарьюшку украли, Василий. И Вячеслава.
— Чтоооо?! — Я видела, как глаза Великого Князя стали наливаться кровью. — Кто посмел?
— Тамплиеры. Они пришли за казной и реликвиями. Надо перекрыть все выходы из Кремля, если ещё не поздно. Послать к митрополиту, предупредить, чтобы усилили охрану всех святых вещей.
В этот момент прибежал один из стражников.
— Великий Государь. Схватили того, кто похитил детей.
— А дети? — Тут же спросила я.
— Дети живы. Только спят.
— Где они?
— Несут сюда.
Вскоре появились ещё вооружённые ратники. Двое несли спящих детей. И ещё двое тащили моего сержанта, Илью. Я смотрела на него и не могла поверить.
— Илья? Ты?
— Я, Царевна-матушка. Повели, чтобы отпустили меня.
Василий шагнул к нему. Схватил Илью за грудки.
— Ты, смерд, посмел тронуть мою дочь?
— Прости, Великий Государь. А что мне оставалось делать? Не оставлять же её лежать с мёртвыми.
— Какими мёртвыми? — Князь удивлённо смотрел на моего сержанта.
— С теми, кто их украл. Они тогда живы были. Но мне пришлось убить татей. Их двое было.
— Отпустите его. — Сказала я страже. Но те продолжали держать Илью, заломив ему руки за спину. Конвой посмотрел на Василия. Он сам отпустил Илью.
