— Слышали, что Царевна Александра сказала? Вот, её устами глаголет истина. Неучей у нас и так хватает, а вот умельцев маловато. Ну что же, Саша, будем надеяться, что увидим захватывающую игру по имени Хоккей.
— Увидим, Государь, обязательно увидим.
Позже, уже в Кремле он стал интересоваться, как долго я училась так ловко кататься на коньках?
— Василий, а хочешь я тебя научу?
— Меня? Скажешь тоже. Поздно мне учиться, чай не отрок безусый. Сама подумай? Вот выйду я на лёд и буду там, как твои кадеты, словно корова на льду. Увидят меня люди, что скажут? Нет, Александра.
— Зря, Василий. А то, что по началу неумело будешь делать, так это простительно. Ты же учиться будешь. А учиться никогда не зазорно. Но как пожелаешь. Но всё же я закажу тебе коньки, хорошо? А ты потом уже сам решишь, будешь учиться на коньках стоять или нет.
— Делай, как знаешь.
Всю зиму мы с Еленой учили будущих хоккеистов. Учили не только стоять на коньках и пытаться двигаться, хотя этому отдавали большую часть обучения, но ещё и умению владеть клюшкой и удерживать шайбу. Это делали не на коньках, но на льду и в полной экипировке. Сколько было сломано клюшек, разбито шайб, всё же они были деревянными и тоже раскалывались. Постепенно народ ощутил азарт от игры, пусть пока и не на коньках. На коньках им было ещё рано играть.
Но по мимо хоккея, конечно же на мне оставался ещё и учебный процесс в Корпусе. А так же врачебная практика, так как болящих меньше не становилась. Хорошо хоть, что основную массу страждущих взяли на себя Дарёнка с Фросей и девушки, которых я определила им в помощницы. Так же и некоторые кадеты, которые проявили интерес к медицине. С этими приходилось заниматься особо, ибо будущие хирурги, а тем более военно-полевые, это было для нас самым ценным. А кроме этого, ещё и работа с литейщиками, с которыми я встречалась, особенно с Петром Фрязиным и Борисом. Моими главными литейщиками и оружейниками. Общение с итальянцами, особенно с Джироламо Фракасторо! Ведь он пытался сделать для меня линзы. И он сделал три выпуклых и две вогнутых. Сделал он это в январе, после нашего с Еленой Нового года. Всё же мы с ней привыкли встречать Новый год с 31 декабря на 1 января. Хотя на Руси в это время Новый год встречали 1 сентября. Так повелось ещё с середины 14 века, когда Новый год на Руси перенесли с 1 марта на первое сентября, в день праздника Симеона первого столпника, в соответствии с решениями Никейского собора христианской церкви. Я на радостях, даже расцеловала Джироламо, от чего вогнала его в смущение. Линзы получились удачными и прекрасно отшлифованными. Заказала у ювелира, или как их на Руси называли — златокузнеца сделать сам микроскоп. Всё объяснила и показала. Нарисовала чертёж. Работа по микроскопу была очень тонкая, поэтому, кроме златокузнеца с ней справится никто бы не мог. Корпус микроскопа я велела сделать из бронзы или из латуни.
Коньки всё же я Василию заказала. Лезвия ему выковал кузнец, отполировал их. Ботинки должен был сделать сапожник, который уже делал их для нас с Еленой и продолжал делать по заказу для моих хоккеистов. Узнав, что надо ехать в Кремль и взять размер ноги Государя, сапожник испугался.
— Помилуй, Царевна. Как так можно?
— Я не поняла? Что можно?
— С Государя мерку снимать. Кто он и кто я, маленький человек.
— Ничего, маленький человек, снимешь так же, как снимал с меня. Заодно подрастёшь.
Мастер снял с ноги Василия мерки. Великий Князь смотрел на сапожника заинтересованно.
— Значит, это ты коньки Царевнам сделал?
— Я Великий Государь, по указанию Царевен. Кто я такой, чтобы им отказать. Пришлось делать.
Василий усмехнулся.
— Ну да, они умеют настаивать на своём. Палец в рот не клади, откусят по самое плечо.
— Истину говоришь, Государь. Не откажешь им.
Когда я проводила его на выход из Кремля, сказала:
— Ботинки будешь делать из кожи чёрного цвета. Туда сделаешь вставки из кожи белого цвета, понятно?
— Как это, Госпожа?
— Я тебе покажу и расскажу. Завтра придёшь в терем к Вяземским.
— Как повелишь, матушка-Царевна. — Он низко поклонился в пояс.
Вспоминая сейчас всё это, я улыбалась. Мастер сделал коньки для Государя. Черные с белыми вставками, как я ему и сказала. Красиво получилось. Принесла ему эти коньки. Положила на стол.
— Вот, Василий, коньки тебе. Ни у кого таких нет. И у нас с Еленой тоже. Ну а ты смотри на них и решай, будешь учиться или нет. А если не будешь, то пусть они лежат у тебя. Это мой подарок тебе.
В эту зиму он так и не решился начать учиться кататься на коньках. Посидела ещё по вспоминала. Потом занялась работой. Микроскоп у меня был. Самое, что главное, это я смогла в него при определённой фокусировке, разглядеть клетку. Да-да, самую обыкновенную клетку с тонкого листика луковицы. Чему очень обрадовалась. Потом рассматривала капельку воды. Разных амёб и инфузорий-туфелек. Дала посмотреть Джироламо. Он смотрел в микроскоп долго, когда поднял взгляд, в его глазах была паника и смятение.
— Что это, ваше Высочество?
