– Тот офицер, что стоял около машины. Это ведь был Великий князь Дмитрий Павлович? Мне показалось, что в нем что-то знакомое – он точно так же стоял, когда Таня показывала мне его около ресторана.
Сеит молча кивнул.
– И вы покрываете совершенное им убийство? – ужаснулась Шура. – Как это возможно?!
После короткого молчания Сеит решительно взял ее за руку.
– Шура, вы все равно об этом узнаете, поэтому я скажу. Но только умоляю, дайте клятву, что будете молчать обо всем, что увидели, и вообще о том, что были здесь. Человек, тело которого бросили в воду, – Григорий Распутин.
Если бы гром ударил прямо с потолка, Шура и то меньше бы изумилась. Распутин, «святой старец», обожаемый Царской семьей и ненавидимый всеми остальными, от князей до рабочих.
– Он убил его? – прошептала она онемевшими губами.
– Не только он. – Сеит был мрачен и серьезен. – Миссию избавить Россию от этого чудовища взяли на себя сразу несколько человек.
– И вы тоже?
Шура замерла, в страхе ожидая ответа. Но к ее облегчению Сеит покачал головой.
– Нет. Мы с Джелилем знали, как и многие другие приближенные Великого князя, но не участвовали. Вы же знаете, что я мусульманин. А среди тех, кто участвовал в избавлении России от губящего ее злодея, не должно было быть людей иной национальности и веры, кроме истинно русских и православных. Иначе смерть его привела бы лишь к большей беде – ею непременно воспользовались бы те, кому выгоден бунт, объявили бы случившееся кознями иноверцев, натравили один народ на другой и в конце концов погубили бы Российскую империю. Нет, взять на себя эту страшную задачу могли только русские люди, русские дворяне.
– Вы так говорите, словно это…
– …подвиг? – продолжил ее мысль Сеит. – Да. Знаете, что сказал князь Юсупов – он взял эту миссию на себя, Дмитрий Павлович лишь помогал ему. Так вот он сказал: «Каждый дворянин должен быть готов отдать свою жизнь ради Родины и Государя. Для нас этот миг настал. Мы спасем Россию и спасем Государя даже против его воли».
Он помолчал, давая ей осознать услышанное, а потом заговорил уже более будничным тоном:
– А теперь все-таки скажите, что вы делаете на окраине Петрограда в пять утра.
После такого глупо было что-то скрывать, поэтому Шура не стала увиливать и честно рассказала ему все, что знала и что задумала – про историю с шантажом, про книжный магазин, про свой план прийти сюда утром, найти грабителя и потребовать у него отцовские письма.
Сеит пришел в ужас, но не успел он закончить тираду о глупости и о том, какому риску она себя подвергает, как Шура обиженно прервала его.
– Я знаю условный стук и знаю, что человека, который мне нужен, называют Максимычем, – пояснила она. – Если я постучу и скажу, что пришла к нему, уверена, они мне поверят и примут за свою.
– Допустим, вы правы. Вас проведут к нему, и что дальше?
– Я скажу, что знаю об их типографии, и если они не отдадут мне отцовские бумаги, сообщу в полицию, – ответила Шура, уязвленная его насмешливым тоном.
Сеит пожал плечами.
– Они просто не выпустят вас живой, вот и все.
Но на это у Шуры был готов ответ:
– Это я тоже продумала! Я ему сразу скажу, что мои друзья тоже все знают, но если я не вернусь к утру, тогда в полицию сообщат они!
– Да, это довольно неглупо задумано, – неохотно признал Сеит. – Может сработать. Но может и не сработать – эти люди куда умнее и опаснее, чем вам кажется. С вашей стороны крайне неразумно влезать в такое опасное дело. Оно не для барышни.
– Но не могла же я позволить шантажировать отца! Это может его убить!
– Вы могли сказать мне! Если в типографию пойду я, да снаружи меня будут ждать еще хотя бы пара офицеров, расклад будет совсем другой!
– Я хотела вам сказать! – вспыхнула Шура. – Но вы… вы… – Она не выдержала и всхлипнула.
Сеит как-то сразу сник – было ясно, что он тоже все вспомнил и понял. Но им обоим было ясно, что сейчас не время для выяснения сердечных дел. Поэтому он не стал ничего говорить, а выглянул из-за двери и вышел, ведя за собой Шуру.
– Значит так, вы садитесь в свой экипаж и ждете там меня, – скомандовал он. – А я воспользуюсь вашим отличным планом и случившимся событием, чтобы забрать у вашего грабителя бумаги.
Шура попыталась было возразить, но поняла, что спор только отнимает время. Поэтому она согласилась, но едва он скрылся в магазинчике, как ее начали терзать сомнения – правильно ли она поступила. Пусть он мужчина и офицер, но все равно нельзя было отпускать его одного, она могла бы ему чем-нибудь помочь.
Тут дверь магазинчика снова распахнулась, и оттуда начали поспешно выходить люди с какими-то свертками. И сразу разбегаться в разные стороны. Наконец последний из них растворился в темноте улиц, но ни грабитель, ни Сеит так и не показались.
Шура не выдержала. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Она вновь велела кучеру ждать ее и побежала к магазину. Дверь была уже не заперта, и она легко прошла внутрь, а потом и через заднюю дверь в какое-то темное помещение, заставленное непонятными станками.
