— Ну так если ты считаешь меня чрезвычайной ханжой, почему тебя ко мне влечет? Уверена, вокруг тебя полно секси-львиц, которые были бы счастливы приложиться лапами к твоему хранилищу в Гринготтсе. Почему бы тебе не открыть охоту на них?
— Проклятье, я не имею ни малейшего понятия, почему я этого не делаю! Если бы я мог найти способ выйти из этого положения, будь уверена, к этому времени уже давно воспользовался бы им.
— Отлично, — произнесла Гермиона едким голосом. — Ну что ж, раз уж мы окончательно установили, что никто из нас не девственник, а это, по-видимому, единственное препятствие на пути отсюда, давай просто займемся сексом, и дальше каждый сможет пойти своей дорогой.
Челюсть Малфоя слегка отвисла, и он уставился на нее. После долгого молчания он, казалось, взял себя в руки.
— Ладно.
Он тут же резко повернулся и зашагал прочь.
— Куда ты пошел теперь? — возмущенно спросила Гермиона.
Блядский Малфой и его блядское монашеское воздержание.
Тут следует отметить, что Гермиона Грейнджер обычно не причисляла себя к тем, кто отчаянно ругается. Но никогда в своей жизни она не была так возбуждена, как сейчас, мысленные проклятия в сторону Малфоя, казалось, облегчали состояние сексуальной фрустрации.
Он остановился и посмотрел на нее через плечо.
— Если у меня и будет с тобой секс, Грейнджер, то я не собираюсь делать это, когда я зол.
И он удалился, исчезнув в темном проходе.
Гермиона несколько секунд смотрела ему вслед.
Что ж, тут было много неожиданных поворотов.
Драко Малфой был невероятно раздражающим, смехотворно самонадеянным и неожиданно… милым. Слово, которое она никак не думала применить к нему. Все его необъяснимое поведение внезапно обрело смысл.
Можно было бы подумать, что слизеринец, так давно и безответно влюбившись в девушку, ухватится за возможность заняться с ней сексом, чтобы высвободиться из защитного купола. Это было бы разумным предположением. Но нет… конечно, Малфой решил бы прибегнуть к рыцарскому благородству из уважения к ее «девственности».
Она ведь не выглядела такой невинной, правда? То, что она одевалась чуть ли не в учительскую униформу и вообще старалась следовать правилам, вовсе не означало, что она еще и накрахмаленные панталоны носила.
Она вздохнула и прислонилась к полке, думая о нем, казалось, беспрестанно.
Мерлин милостивый, неужели он действительно держался все это время, потому что не хотел давить на нее, из-за того, что думал, что она девственница? Она не знала, чувствовать себя польщенной или оскорбленной.
Как долго Драко Малфой, этот противный, колючий, острый на язык мерзавец, прятал сердце плюшевого медведя?
Она предположила, что еще одним важным моментом во всем этом была его феноменальная память. А это означало, что для него секс с ней станет ярким, немеркнущим воспоминанием на всю оставшуюся жизнь. Она, честно говоря, не была уверена, будет ли он радоваться этому или негодовать. Может быть, это будет зависеть от того, как все пройдет.
Этого было бы достаточно, чтобы заставить нервничать любого.
Теперь стало понятно, почему ему хотелось прийти в нормальное расположение духа, прежде чем они займутся любовью. Это было бы поистине гнетущее воспоминание, которое ему бы пришлось нести в памяти вечно.
Размышления обо всем этом вызывали странное тягостное чувство в ее груди. Может быть, она подхватила какую-то болезнь другого измерения или это был побочный эффект того, что за проведенный здесь месяц она ни на день не постарела.
Она вернулась к мыслям о сексе с ним.
Она… возможно, должна постараться быть более внимательной к Малфою в этом вопросе. Очевидно, что он вкладывает гораздо больше эмоций, чем она. Гермиона просто могла быть логичной и прагматичной во всем этом, но из уважения к нему она постарается быть более чуткой.
Она бродила по комнате, пытаясь решить, где уместнее всего было бы заняться сексом. В конце концов, она остановилась у стола для чтения. Либо здесь, либо где угодно на полу. По крайней мере, если она подождет его тут, у них будут варианты.
Было очень странно сидеть на краю стола в ожидании случайного секса с кем-то. Особенно когда этим кем-то был Драко Малфой.
До того, как Цирцея поженила их, Гермиона никогда не думала о сексе с Драко Малфоем. С тех пор… она думает об этом довольно много.
Наверное, ей следовало подойти к этому клинически: всунуть-высунуть, пройти через барьер, «отлично сработались, Малфой, прощай». Но, если говорить начистоту, лишь мысль о предстоящем процессе заставляла ее возбужденно ерзать на месте.
Она хотела заняться сексом, особенно с Малфоем, и совсем не для того, чтобы вырваться из заточения.
