— После двух лет нежеланной моногамии практически любой может оказаться под прицелом моего голодного взгляда, — протянул он, наблюдая, как Эльвира ощетинилась в ответ на его слова. — Мой брак не был преднамеренным или запланированным. Я еще не закончил сеять свой дикий овес [2], как вдруг оказался связан брачными узами.
Он вздохнул. Эльвира слегка заерзала и, казалось, была готова самовоспламениться или просто удрать при первой возможности. Прежде чем она успела сделать хоть что-то, Драко быстро притянул женщину в свои объятия. Ее глаза расширились от шока, когда расстояние между ними стремительно сократилось.
Перед тем как столкнуть их губы в горячем поцелуе, он произнес низким голосом:
— Ты жестокая, жестокая ведьма.
Затем он довольно агрессивно принялся целовать женщину. Она оттолкнула его с возмущенным вздохом. Драко ухмыльнулся ей, когда она, спотыкаясь, пошла прочь, становясь все ниже и ниже ростом, пока не остановилась совсем, прислонившись к стеллажу. Ее волосы становились все гуще, строгий пучок в одно мгновение взорвался буйством непокорных кудрей. Ее водянистые голубые глаза стали карими и огромными несмотря на то, что сейчас они, сузившись, смотрели на Малфоя с возмущенным негодованием.
— Драко Малфой, ты просто кошмарен, — вскрикнула Гермиона Грейнджер, когда, наконец, явилась перед ним, утопая в огромной мантии.
— Это я кошмарен? — он нахмурился. — Ты хоть представляешь, какой душевной агонии ты меня подвергала в последние несколько недель?
— Ты хоть представляешь, сколько планов на нашу годовщину разрушил ты за последние несколько месяцев? — резко выпалила она.
Ее волосы, оттого что наэлектризовались, нависали над ней, словно облако, но страх, вызываемый ее гневной тирадой, уменьшился, когда мантия совершенно не ее размера начала сползать с одной стороны и обнажила хрупкое веснушчатое плечо, юбка в этот момент то и дело угрожала полностью соскользнуть с ее бедер.
—Я разрушил наши планы на годовщину? — он поперхнулся.
— Да! — рявкнула она, уперев руки в бока, чтобы спасти отчаливающую от борта юбку, и свирепо уставилась на него. — Каждый раз, когда мне приходила в голову какая-нибудь идея и я начинала звонить и бронировать нужные места, являлся ты и вдруг за ужином или завтраком предлагал мою же идею! Каждый такой раз мне приходилось начинать все сначала!
Драко ошеломленно смотрел на нее.
— Так вот почему у тебя был такой раздраженный вид, когда я заговорил о библиотеке Адмонта [4]? — слабым голосом спросил он.
— Да! И о Ватикане! И даже об Атлантиде [5]! Мне пришлось отменить пятнадцать чародеев, которые должны были нас поженить!
Она кипела от негодования, и Драко подумал, что было бы неуместно наброситься на нее с поцелуем сейчас, хотя внутри все ликовало от невероятного облегчения.
Она вскинула голову и сердито посмотрела на него.
— Все это время именно ты планировал наши поездки. В прошлом году я говорила, что хочу сделать тебе сюрприз. И я подумала, что ты захочешь оставить нашу вторую годовщину в покое и позволишь мне заняться организацией. Но потом ты, злобный таракан, рушил все планы, вычисляя каждую мою «оригинальную» идею, да еще и бессовестно кидал мне свои разгадки в лицо.Я до сих пор даже не знаю, как тебе это удалось! Мне пришлось занять почтовых сов Гарри и Рона. Я приняла Оборотное зелье, воспользовалась международной каминной сетью, когда, я знала наверняка, ты был занят на совещании. И все равно ты умудрился стать ласковым убийцей всех моих суперсекретных планов! Признавайся, ты применил Темную магию, чтобы выслеживать мои действия? Я ходила к пяти разрушителям проклятий, и никто из них даже не смог ничего найти.
Святая Цирцея, она была не на шутку рассержена.
Драко все еще пребывал в замешательстве.
— Я тебя не выслеживал. Я не пытался разгадать твои сюрпризы, — запротестовал он. — Я просто тоже пытался спланировать нашу годовщину.
Гермиона замерла и удивленно уставилась на него. Драко провел рукой по волосам и затем смущенно махнул ею в воздухе.
— Я не был уверен, что ты все еще хочешь быть моей женой. Я подумал, что, если бы мне пришла в голову идея, от которой ты бы осталась в восторге, это послужило бы хорошим поводом, чтобы спросить тебя. Но каждый раз, когда я поднимал эту тему, ты отвергала идею за идеей и все больше раздражалась. Поэтому… я начал думать, может быть, ты так давала мне понять, что больше не хочешь быть со мной и пыталась избавиться от меня без обременительного для нас двоих разговора… — его голос затих.
— Ты идиот! — возмущенно выдохнула она. — Ну и что? Ты думал, что я чмокнула тебя в щеку, послала в Александрию под предлогом переустановки защиты на книгах, а сама под шумок исчезла из твоей жизни?
Страх, который он якобы испытывал в самом начале ее тирады, сейчас не шел ни в какое сравнением с тем ужасом, который отразился на его лице.
