Тогда Иоанн сделал ход конем. Он прекрасно знал, что неудачливые заговорщики частенько уходили в монахи, чтобы спасти зрение и жизнь. Кесарь договорился со своей охраной и был препровожден в какой-то сельский монастырь, где принял постриг. Так он дал понять, что выходит из политической игры и не станет претендовать на первые роли. «Такой конец имели дела дивного кесаря», — пишет Вриенний, заканчивая историю сотрудничества Урселя с Иоанном. Кесарь на восемь лет сошел с политической сцены, чтобы вернуться на нее уже вместе с Алексеем Комнином.
У Никифорицы больше не было конкурентов при дворе. Имелся, правда, другой не в меру ретивый монах — ипат философов и председатель сената Михаил Пселл. Но он оказался полным профаном в политических и государственных делах. Вместе с молодым императором Пселл предался сочинительству и изучению гуманитарных наук. В это время Никифорица бесконтрольно властвовал и разворовывал казенные деньги. Императору еще повезло, что его министр был евнухом. В противном случае энергичный Никифорица наверняка захватил бы корону.
А что же Урсель Бальель? У него больше не было сил и средств, чтобы захватить столицу империи. Не имелось и кандидата, который мог бы взойти на престол и придать намерениям Бальеля законный характер. Но вполне доставало солдат, чтобы облюбовать какую-нибудь область империи и безнаказанно ее ограбить.
Такой областью стала обширная Понтийская страна. Понт — это Приморье. Так называли южное черноморское побережье от Синопа до Трапезунда. Опустошать эти края и отправился Урсель.
Турки еще не успели здесь погулять. Бальель изменил ситуацию к худшему. Он разорил окрестности больших городов Понтийской провинции и заставил жителей платить дань.
У константинопольского правительства возникла новая головная боль. Для решения проблемы уже нельзя было привлечь тюрок. На примере Ортука выяснилось, что они ненадежны и не станут добивать Урселя. Поэтому решили обратиться к единоверцам. В предгорьях Кавказа жил православный арийский народ аланов (это потомки сарматов и предки нынешних осетин). Тамошние мужчины охотно нанимались в войска к соседним государям, чтобы подзаработать. Риск смерти их не пугал.
Никифорица направил на Восток нового военачальника — Никифора Палеолога.{8}
Никифор отправился в Аланию, навербовал там 6 тысяч воинов и переправился с ними в Понт. Вероятно, в этом отряде имелись тяжелые кавалеристы рыцарского типа и легкие стрелки. Ведь именно предки аланов придумали рыцарскую конницу еще в III веке до н. э.
Сочетание стрелков и латников было убийственным для Урселя. Он не принимал боя. Начались взаимные маневры. Враги пытались истощить друг друга в малой войне. Успех постепенно склонялся на сторону Палеолога с его свежими полками.
Но все испортил Никифорица. Он не присылал денег на содержание наемников. Это знакомая схема. Государственным ворам никогда не хватает средств на поддержание порядка внутри страны. Казна разворовывается, а потом начинается разговор о недостатке средств, укрывательстве от налогов, ленивом населении и т. д. Никифорица усвоил эту тактику и овладел ею в совершенстве. Возможно, имелась и еще одна причина невыплат: страх правительства перед Палеологом. Может быть, Никифор считался неблагонадежным подданным?
Вскоре аланы поставили вопрос ребром: когда будет оплата? Никифор Палеолог пообещал дать денег, но прекрасно знал, что блефует, на константинопольское правительство надеяться нечего. Он задумал «кинуть» своих наемников. А пока те не разбежались, стал искать генерального сражения с Урселем, чтобы поскорее разбить мятежника. Это не удалось. Урсель уходил от столкновения с правительственными войсками.
Наконец большая часть алан ушла на родину, бросив Никифора Палеолога. А на оставшийся отряд набросился Урсель. Теперь соотношение сил сложилось в его пользу. Предприимчивый Бальель разгромил врага лобовой атакой. Многие аланы пали в сражении. Оставшихся Палеолог расквартировал по городам Понта, чтобы хоть как-то спасти эти места от разграбления. Аланские гарнизоны жители городов содержали за свой счет.
Ситуация сложилась такая: Урсель терроризировал сельскую местность, а в городах держались правительственные чиновники и войска. Короче говоря, миссия Палеолога закончилась поражением. Тогда константинопольские небожители вспомнили про молодого Алексея Комнина.
Алексей показался подходящей фигурой для того, чтобы воевать на Востоке. Он имел боевой опыт и знал театр боевых действий. Сражаясь под началом брата, Алексей проявил лучшие качества: вывел свой отряд из боя, храбро рубился с противником и умел хладнокровно оценивать ситуацию.
