Что касается Исаака, то его титул назывался «
После переворота Анна сделала вид, что хочет отправиться в монастырь, так как дело всей жизни сделано — сын возведен на престол, Дуки отстранены. Однако Алексей удержал мать и оставил ее при дворе. Анна управляла дворцом и всей империей. В тех условиях это было целесообразно. Алексей часто находился в походах. Ему требовался прочный тыл. Такой тыл обеспечивала Анна Далассина. В решающий момент она спасала государство, разделяя ответственность за него с сыном. В чем состояли ее государственные обязанности, неясно. Внучка этой женщины Анна Комнина пишет, что бабушка управляла двором и занималась исправлением нравов. Но это была лишь часть обязанностей Далассины.
Через некоторое время Алексей закрепит ее полномочия специальным указом. Это был беспрецедентный случай в византийской истории. Женщина вознеслась к вершинам власти, не имея никакого отношения к прежней династии, и управляла страной долгие годы, не занимая никакого официального поста. Было много случаев, когда странами правили королевы или императрицы, но случай Далассины — действительно уникален.
В это же время, вскоре после переворота, была отстранена от власти императрица Мария. Новые правители пришли к выводу, что она им больше не требуется.
Но Мария как-никак оставалась законной царицей. Требовался какой-то спектакль, чтобы удалить ее под благовидным предлогом. Тогда Анна Далассина придумала устроить покаяние Алексея I.
Принцесса Анна передает семейное предание, которое сложилось по этому поводу. Якобы однажды вечером Алексей I явился к матери и стал ей плакаться. «И вот он является к матери, делится с ней достойными одобрения душевными муками и просит указать ему способ исцелиться и избавиться от угрызений совести». Далассина заключила царственного отпрыска в объятия и «радостно выслушала его слова». Тотчас она посоветовала, что надо делать. Пускай Комнин покается перед Церковью, как простой мирянин, и заслужит прощение. Казалось бы, при чем здесь императрица Мария? Но не будем спешить.
Во дворец вызвали церковных иерархов и пару авторитетных монахов. Пожаловал и сам патриарх. «Император, — рассказывает Анна Комнина, — предстал перед ними как подсудимый, как виновный, как скромный проситель». Он исповедовался. Рассказал о былом стремлении к власти, о заговоре, о своих действиях. Не умолчал и о причине восстания, говорит принцесса Анна. Читай: свалил все на Борила и Германа, которые, мол, задумали ослепить Комнина, чем и вынудили его к мятежу. «Он изложил все это со страхом и доверием», горячо попросил «исцеления» и был готов принять наказание. О нет, не светское. Речь шла о церковной епитимье — наказании для грешника. Действительно, патриарх наложил на Алексея суровую епитимью. А заодно подвергли наказанию всех его родственников и вообще участников мятежа, «велев им для умилостивления Бога поститься, спать на земле и соблюдать соответствующие обряды», — пишет принцесса. Недавние мятежники восприняли это как должное, прекратили есть мясо, били поклоны и спали на земле вместе с женами, которые не хотели бросить мужей в беде.
Читателю может показаться неуместным мой иронический тон. Как можно смеяться над благородным поступком государя императора, который всем сердцем жаждет духовного очищения!
Но есть один нюанс, который заставляет усомниться в искренности Алексея и его сотоварищей. Покаяние принимал еще патриарх Косьма, то есть мы вернулись в нашем повествовании немного назад. И это было последнее действие Косьмы в качестве патриарха. Алексей и его мать прекрасно знали, что Косьму в ближайшие дни, если не часы, ждет отставка. Они уже подготовили «добровольное» отречение этого человека. Зачем же им требовался спектакль с покаянием? А вот зачем. Наказать Алексея и отпустить ему грехи должен был не ставленник Комнинов на патриаршем престоле, а уважаемый человек. Таким был Косьма. Его высокие нравственные качества отмечали современники. Следовательно, перед своей отставкой патриарх как бы неформально благословил Алексея через религиозное наказание. Комнины чувствовали себя неуверенно. Подобные трюки были им крайне необходимы, чтобы закрепиться на троне.
