…Давно уже доказано, что во власть чаще всего приходят не самые умные, но наиболее хитрые, и беда состоит в том, что потом они начинают считать себя самыми умными. Вот только считать самим и убеждать в том же самом других – это далеко не одно и то же. А в итоге в советские времена всё упиралось в догмы, в те самые изречения классиков марксизма-ленинизма, которые, к сожалению, во многом давно и безнадёжно устарели. Но вот как сказал когда-то Владимир Ильич: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно» – всё тут! Нишкни! (По-старорусски это означает «не кричи, не плачь, молчи» – и это, в данном случае, очень правильно.) Теорию следовало развивать применительно к развитию и совершенствованию того самого социалистического общества, которое строилось в СССР, а её буквально законсервировали, чтобы не сказать – «отлили в граните», как некогда, но по совершенно иному поводу, ляпнул некий последующий «мудрец». Ну и в результате подобное утыкàние в старые догмы, в какие-то отжившие, но абсолютизированные понятия не только принесло огромный вред стране, в том числе и материальный, потому как наши стареющие руководители-догматики упорно поддерживали разного рода жуликов и их прохиндейские, якобы «идущие по пути социалистической ориентации», режимы (обойдёмся без перечислений), но и привело к крушению нашей великой державы, которую в итоге явно завели не туда люди, потерявшие всяческие ориентиры на своём пути.
Генерал Кирпиченко рассказывал нам о разговоре с Юрием Владимировичем Андроповым перед своим назначением на должность начальника нелегальной разведки:
«– Андропов сказал мне приятный комплимент: “Мы тебя испытывали в условиях войн и кризисных ситуаций, ты не дрогнул. Шёл против течения, когда у нас в Политбюро верили в Садата, а ты один гнал телеграммы, что он продался США… Мы тебя испытывали очень сильно, и ты выдержишь. Тебе хватит на это умения, и перегрузки будешь переносить спокойно”.
–
– Неприятности были ежедневные – на разном уровне. Так, каждое утро у посла собирались старшие работники – советник-посланник, я, как резидент, резидент военной разведки, главный военный советник. Подводили итоги прошедшего дня, и каждый кратко докладывал об информации, которой он располагает на этот час. И, скажем, моя информация шла вразрез… Докладываю, допустим, о какой-то очередной гадости Садата, а главный военный советник говорит: “А у меня прямо противоположная информация”. Военные “соседи”[140] понимали ситуацию так же, как и мы, но генерал-полковник на них “давил”. Мол, “в армии египетской наши советники вплоть до батальона, мы её вооружаем, мы её учим – она связана с нами навеки!”
Вот и шли мне из Центра телеграммы: надо это уточнить, надо это проверить, ваша информация идёт вразрез с информацией посла, договоритесь с послом, чтобы у вас был единый взгляд и т. д., и т. п.
В один из критических моментов я даже выступал на Политбюро… Как мне рассказали, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Подгорный после того сказал: “Так, как представитель КГБ говорит о президенте – у нас вообще не принято говорить так о президентах, в таких выражениях”.
Юрий Владимирович потом мне советовал: “Ты выражения всё-таки выбирай получше, а существо оставляй…” То есть бей фактами, а не матерными словами – смысл такой…»[141].
Ну, если такой рафинированный интеллигент, каким мы помним Вадима Алексеевича, перешёл на «материнский язык», то его, действительно, следовало уж очень сильно допечь. Хотя Великую Отечественную войну Кирпиченко завершил в звании старшего сержанта в рядах 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Вполне мог тогда научиться…
И вот тут, раз уж мы о нём вспомнили, несколько слов о взаимоотношениях Алексея Михайловича, как нелегального сотрудника, и Вадима Алексеевича, как начальника Управления «С».
Уточним, что на «С» Кирпиченко пришёл, что называется, «со стороны», с должности легального резидента в Каире, а это работа совершенно иная. Почему он получил такое назначение, он сам так никогда и не понял, что откровенно и написал в своих воспоминаниях, пересказывая разговор с Андроповым, который «объявил, что имеет намерение назначить меня заместителем начальника разведки – начальником Управления “C” – нелегальной разведки. Это прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Предложение, как мне казалось, никакой логикой не было связано с моей предыдущей работой, поскольку сформировался я как специалист по арабским странам и Африке. Я вежливо, но довольно решительно начал отказываться, особенно настаивая на том, что нелегальную разведку представляю себе слабо и что я специалист совсем в другой области…»
Можно даже было сказать, что он – прекрасный специалист!
