«В 1973 году тогдашний начальник Управления нелегальной разведки получил новое назначение, я остался исполняющим обязанности начальника. Через некоторое время меня вызвал зампредседателя КГБ СССР Виктор Михайлович Чебриков[142]. Он сказал, что из командировки возвращается Кирпиченко: “Мы даем положительную оценку вашей работе, и, вместе с тем, руководство считает, что на должность начальника управления должен быть назначен Вадим Алексеевич. Как вы к этому относитесь?”
Чебриков был такой напряжённый, а я ему: “Виктор Михайлович, я не понимаю ваш вопрос, назначать и снимать – это компетенция руководства”. Он вздохнул с облегчением: “Как хорошо, что вы так к этому относитесь”. На этом мы расстались.
Мне, естественно, стало интересно, кто такой Вадим Алексеевич, и позвонил я его близкому знакомому – покойному ныне Якову Прокофьевичу Медянику[143], который сказал: “Это человек, с которым близко сходишься и трудно расстаёшься”. Собственно говоря, это и было положено в основу нашего знания друг друга. Вот и всё. Больше каких-то вопросов я не задавал»[144].
Думается, председатель КГБ СССР Андропов понимал, что с Дроздовым поступают не совсем – или совсем не – справедливо, и потому ему тогда, так сказать, «подсластили пилюлю»: присвоили генеральское звание. А через год, совершенно неожиданно для него, и к большой досаде Кирпиченко, с которым они прекрасно сработались, Юрий Иванович был назначен главным резидентом в Нью-Йорке. Может быть, именно для того, чтобы «обкатать» его на такой ответственнейшей и сложнейшей должности, его тогда и обошли, что называется, с Управлением «С»?
К чему, однако, мы это всё вспоминаем? К тому, что знаем, что у Дроздова и нашего героя сложились прекрасные рабочие отношения и что Юрий Иванович очень ценил Алексея Михайловича и был уверен, что тот выполнит любую поставленную ему задачу.
В свою очередь и Козлов, и другие нелегалы также очень ценили начальника Управления «С». Вот что говорил про него Шевченко: «Юрий Иванович постоянно давал очень конкретные указания – и очень-очень серьёзные. И, вместе с тем, все его любили – он очень чутко относился к сотрудникам. Помню его стиль работы…»
Вообще, вопрос отношения нелегалов с их начальством очень сложный и малоисследованный. Сложный не потому, что между ними могли существовать какие-то трения или непонимания, хотя, как во всякой работе, и такое случалось – в том числе и потому, что один и тот же предмет, одно и то же явление или событие может совсем по-разному видеться из Москвы, Парижа или Куала-Лумпура. Тем более что Центр – это коллективный разум, туда стекается информация со всей планеты, зато нелегал «в поле», в свою очередь, знает какие-то самые сокровенные подробности, которые в итоге могу стать решающими. И вот, соединяя ту или иную информацию, Центр должен принимать то единственно верное решение, которое предстоит выполнять разведчику. Впрочем, об этом мы уже говорили ранее…
А главная сложность во взаимоотношениях состояла в том, что нелегала следовало хранить как зеницу ока.
Помнится, мы разговаривали об этом с Вадимом Алексеевичем. Тогда мы у него спросили:
«–
– Действительно, много было сплетен – вроде того, к примеру, что пришёл в разведку Примаков, и тут же потребовал списки всей агентуры, а потом кому-то их продал…
Но никаких ведь списков агентуры никогда не было – это табу! Как неоднократно говорил Андропов: “У вас штучная работа, штучный товар”. И каждая “штука” должна лежать отдельно!
У каждого направленца лежат дела на агента, и он знает его имя и всё прочее. Начальник, конечно, должен знать, что у него в такой-то стране есть агент с такими-то возможностями. Например, один работает в шифровальной службе, другой сидит в канцелярии президента… Но как его зовут, он не знает, и должность его тоже. Тем самым каждый начальник соблюдает разведывательную этику и как бы сохраняет себя подспудно. Если ты не знаешь, то не можешь никуда это сообщить. Да и зачем ему знать имя нелегала, когда нелегал уже сам старается свою фамилию забыть, чтоб она не всплыла где-то?»[145].
Поэтому и получалось так, что начальник мог не знать своих подчинённых, так же как и нелегальные сотрудники – никогда не видеть своего руководителя, фамилию которого они также не знали за ненадобностью. (Зато в какой-нибудь другой сфере не знать своего шефа – чуть ли не преступление, которое можно приравнять к измене.) Удивляться не будем: в разведке оно всё как-то так непонятно – особенно для посторонних…
