Улица встретила нас теплым летним утром, гомоном машин и шелестом деревьев. Везде сновали люди, но им не было до нас никакого дела. «И слава Богу, – подумала, и добавила: – Что-то часто ты стала Бога вспоминать, так и до фанатизма не далеко. А вообще, что в этом плохого? Подумаешь. Росла в семье атеистов, никогда не задумывалась, есть Бог или нет… И вдруг… Дааа, с такими жизненными событиями, в кого хочешь поверить можно. А вообще, здорово, если, он, этот Бог, есть. Хоть есть на кого надеяться, кроме себя… Да и если бы его не было, как бы я осталась живой прошлой ночью?» – так, размышляя о своем, я села в машину. Толик уже сидел за рулем. Прошло пару минут, и мы выехали со двора на оживленную магистраль.
– Тут за мостом банк есть, – сказал Толик и произнес название довольно известного тогда банка, – сейчас немного проедем вперед, потом через мост, спустимся с горки, – объяснял он мне маршрут.
Я молчала и продолжала думать о божьем промысле, который не позволил мне умереть такой молодой и красивой, но который отобрал у меня мужа. В этот момент я вспомнила рассказанную Толиком историю, и подумала, что муж, оказывается, был далеко не так уж прост…
Толик включил музыку. Женский голос пел что-то о любви, а мужской ему отвечал.
Я так и не поняла, как все произошло, прошло всего пару минут, как мы въехали на мост. Толик вдруг забеспокоился:
– Что-то я не пойму, – видно было, что он нервничал.
– Что случилось? – спросила я.
– Сиди смирно и не лезь ко мне, – грубо ответил он.
За мостом начинался спуск. Толик стал лихорадочно крутить руль:
– Вот черт! – кричал он. – Тормоза-а-а-аа….
Что было дальше, я помню плохо. Только визг, лязг, дикая боль в голове и окровавленное лицо Толика с гримасой дикого ужаса на лице. «Господи, я умираю, да?» – мысленно спросила. Бог ответил мне немного спустя и почему-то голосом Лары:
– Живая… Слава Богу. Доктор, что с ней?
«Какой доктор? Разве на том свете есть врачи?» – мысленно удивилась я и погрузилась в темную, липкую пустоту.
Когда меня выписали из больницы, на улице уже была глубокая осень. Желтые листья осыпались с деревьев, в причудливом танце кружа в воздухе, и мягко ложились на асфальт. На одном из деревьев, бурно выясняли отношения две вороны, рядом на соседней ветке сидел воробей, и живо наблюдал за происходящим, как будто судья на ринге. Вороны, видимо устав от общения друг с другом, решили найти другое занятие, и стрелой метнулись к мусорным бакам. Воробей от испуга обиженно зачирикал.
Забирать меня приехали Лара с Вовчиком. Он нес сумку с вещами, а Лара поддерживала меня под руку, будто я сама идти не могла. Я полностью оправилась от сотрясения мозга, которым закончилось то памятное путешествие с Толиком. Хорошо, что меня вовремя привезли в больницу. Я слышала, как врач говорил медсестре, что если бы задержались, я могла бы умереть от отека мозга.
Толик погиб. Его похоронили через неделю после аварии. Я, естественно, на похоронах не была. Да и вообще ничего не знала – почти две недели была без сознания. Если бы не Лара, которая после разговора со мной по телефону забеспокоилась и заставила Вовчика ехать ко мне, вообще не понятно чем бы все закончилось. Вернее, все как раз понятно. Похорон было бы двое. Но видно, не пришел еще мой час, уберег меня для чего-то Бог.
Синяя слюдяная папка пропала. Лара рассказала, что увидела аварию на дороге, и интуитивно выбежала к машине. Так она увидела меня. Там было очень много народу, пока приехала милиция. Так что папку мог взять кто угодно. В милиции, куда меня потом тоже вызвали, среди вещей, которые показывал следователь, папки не обнаружилось.
Я все больше убеждалась в том, что именно она и стала причиной гибели Толика, а также тех испытаний, что вынесла я. В милиции я ничего не рассказала. Официальная версия гласила – Толик не справился с управлением машины. Его занесло на встречную полосу, прямо под проходящий большой рейсовый автобус. Слава Богу, что в автобусе никто не пострадал.
Вот и все. Ларе же я напротив, все рассказала, как только могла разговаривать. Лара забеспокоилась. Она нашла в моей сумке ключи от квартиры, пока я была без сознания. Потом они с Вовчиком поехали ко мне домой, собрали вещи и перевезли их к себе. Но об этом Лара ничего не говорила до тех пор, пока меня не выписали из больницы. Потом, когда меня выписали, она заставила меня сходить в парикмахерскую, коротко остричь волосы и перекраситься в черный цвет. Дальше она принялась за мою одежду. Все было переделано до неузнаваемости. Когда я подходила к зеркалу – пугалась, – я это или нет.
«Тебе надо исчезнуть навсегда, – говорила Лара, – иначе они тебя найдут и убьют. Поэтому пока будешь жить у нас, а там время покажет. В квартиру не ходи, может, они тебя там ждут».
