Сборы были недолгими. Достаточно того, что очень немногословный Вовчик сказал, что все очень и очень срочно. Именно это «срочно» он повторял минут десять по телефону, пока не услышал от меня: «Еду!» Рейсов до Москвы было много, но я взяла билет на ближайший, вечерний. Учитывая разницу во времени, я должна была прилететь в Москву за полночь. Вовчик радостно пообещал меня встретить, а Лара кричала в трубку: «Ура!»
Промотавшись по магазинам в поисках подарков и особенно фирменного торта, я еле успела в аэропорт. Посадка уже шла полным ходом, когда я подъехала к зданию аэропорта. Быстро собрав сумки, я пристроилась в длинную очередь.
В голове блуждали воспоминания, и на душе поднялось смутное волнение. Я вспомнила, как также стояла когда-то в очередь на регистрацию вместе с маленьким Филей и Владиленом.
«Совсем как в другой жизни… И не со мной все это было…»
Сколько же с тех пор воды утекло!
Так, продолжая погружаться в воспоминания, я не заметила, как оказалась в самолете, и как объявили взлет. Самолет легонько качнуло, и я почувствовала, что мы оторвались от земли. Это было последнее, что я запомнила, прежде чем провалится в глубокий сон. Проснулась оттого, что красивая молодая стюардесса просила пристегнуть ремни – самолет шел на посадку.
Чтобы окончательно проснуться – посмотрела в иллюминатор. О! Это было грандиозное зрелище. Темное небо, темная земля и только яркие точки огней далеко внизу. Москва с высоты нашего полета была похожа на огромного светящегося паука с длинными лапками, или на огромную мишень… Нет. Оба эти сравнения мне не понравились, и я решила, что Москва – это огромное кружево, сотканное огнями на темном сукне ночи.
Вовчик и, правда, встречал меня прямо у входа. Он стоял с букетом роз и улыбался до ушей.
Я очень рада была его видеть, однако удивляло одно – Вовчик был один, без Лары. Я настолько привыкла видеть вместе эту неразлучную парочку, что очень удивилась, увидев одного Вовчика.
– Камила, как долетела? – он бросился ко мне. Пытаясь одновременно забрать у меня сумки, вручить мне цветы и обнять, он беспомощно барахтался и смешно пыхтел.
– Хорошо долетела. А где Лара? Почему ты один? – я спокойно забрала у него букет, потом вручила ему торт и смачно чмокнула Вовчика в щеку.
– Пойдем, пойдем, – Вовчик продолжал суетиться, – сейчас все расскажу.
Мы отыскали машину Вовчика в длинном ряду припаркованных, несмотря на ночь автомобилей, погрузили сумки и пакеты, и, наконец, сели в машину.
– Так что случилось? – продолжала расспросы я. «Сейчас, сейчас…», – Вовчик замолчал, и стал старательно маневрировать в потоке машин, которых, несмотря на позднее время, было много. Я ему не мешала – водителю мешать нельзя. Сидела и рассматривала картины за окном.
Да, за те пять лет, что меня здесь не было, Москва здорово изменилась: выросли новостройки, появились новые районы, а старые улицы отреставрированы и приведены в порядок. «Солидно и очень впечатляет», – думала я, – «настоящая столица большой страны».
Мои мысли прервал голос Вовчика.
– Камила, ты единственный надежный друг и только ты можешь нам сейчас помочь.
От такого вступления мне стало не по себе.
– Это ты о чем? – спросила.
– Лара очень больна, – продолжил Вовчик. – Мы перепробовали все возможные способы лечения, но результата нет. Наступает временное улучшение, а потом – бац… и еще хуже…
– Чем? Чем она больна? – перебила я.
– Врачи говорят, что это рак… – Вовчик замолчал.
Молчала и я, потому что все слова куда-то пропали… Они были такими глупыми и пустыми, как и все другое… рядом с дыханием смерти. Мне стало страшно.
Минут пять мы молчали, потом Вовчик стал говорить:
– Камила, ты же знаешь, как я ее люблю. Я без нее не смогу, понимаешь? Не смогу. Ей уже сделали операцию и провели химиотерапию, но болезнь возвращается. Она была у лучших врачей в Москве, лежала в самой дорогой клинике. А результата нет! Понимаешь? нет! Я готов отправит ее за границу, продать все, что у меня есть, лишь бы она была жива и здорова.
– А почему я узнаю об этом только сейчас? – спросила я. – Мы же разговаривали по телефону много раз?
– Лара не хотела тебе говорить. Ты же знаешь, какая она! Самостоятельная!
Я посмотрела на Вовчика и в свете мелькающих фонарей, увидела на его щеках слезы.
– А тут, представляешь, – продолжал он, – бумаги какие-то пришли для тебя. Вот Ларка и решила тебе позвонить. А я думаю – это просто Бог так решил. Вот сейчас приедет Камила и все будет хорошо… Правда ведь? Скажи, правда?
Я не знала, что ему ответить, Он был похож на отчаявшегося ребенка, который цепляется за соломинку.
Чем я могу помочь? Я же врач по образованию, и лучше других знаю, что такое рак…
Да, я конечно же могу поддерживать морально, но этого слишком мало, тут нужны оперативные и действенные меры.
– А какие бумаги мне пришли? – спросила я, чтобы сменить тему.
– Бумаги? Какие бумаги? – переспросил Вовчик.
– Ну, ты сказал, что мне пришли какие-то бумаги?
– А-а… ты об этом, – Вовчик разочарованно замолчал.
