Нам с Ларой предстояло на практике узнать, как это будет происходить. Но были мы не одни. Всего нас было шесть человек: я, Лара, двадцатилетняя Аня из Питера, муж с женой из Самары звали их Ирина и Павел. И еще пожилой мужчина из Новосибирска по имени Виктор. Виктора мы все окрестили «дедом». Почему – не знаю. Он совсем не был похож на деда, скорее на импозантного мужчину в расцвете сил, который, несмотря на болезнь и возраст выглядел всегда свежим и подтянутым. Но прозвище «дед» привязалось к нему, как второе имя. Вот в такой компании нам предстояло прожить в лесу, в деревянном доме больше месяца.
Еще с нами был наш доктор Сергей Иванович и его жена Валентина, которая исполняла роль кухарки, медсестры и всех остальных вместе взятых персонажей, положенных по сценарию.
Мне нравилось это место, в котором мы жили, и этот удивительный «доктор – расстрига», как я его называла – Сергей Иванович. В нем было так много человеческого задора, жизненной силы и веры в собственное дело, что рядом с ним все казалось возможным и исполнимым.
Он ни для кого не делал исключения, и ни к кому не относился как к больному. Наверное, поэтому лечение было столь результативным. Однажды вечером, сидя у костра на берегу реки, я задала ему вопрос: «Почему столь результативный метод не признан официально и, почему его не используют традиционная медицина?».
– Понимаешь, Камила, любое государство, расставляя приоритеты важности, всегда на первое место ставит финансовый смысл. Ты же сама по образованию медик, значит должна понимать. Огромная сеть больниц, аптек, фармацевтическая и медицинская индустрия – это же огромные деньги, которые получает государство. А ты представь, если все будут здоровы? – вздохнул и добавил, – это же такие убытки…
– Значит государству выгодно, чтобы люди болели и умирали?
– Не знаю… Но по логике выходит так…
Мы замолчали, разговор зашел в тупик. Мне стало грустно от такой правды, и я решила сменить тему:
– А у Вас есть мечта? – спросила я.
– Есть, – Сергей Иванович улыбнулся, – скопить денег и обзавестись кое-какой медицинской аппаратурой, чтобы сразу были видны результаты лечения. А еще лучше – клинику открыть в которой и использовать новые методы лечения…Но пока, увы… это только мечта…
Мы опять замолчали, беседа явно не клеилась.
Через две недели нашего пребывания в этом «диком месте» Лара почувствовала себя лучше. Она закончила первый курс лечения и наступила передышка. Мы много гуляли по лесу, ездили на экскурсии по Алтаю, ходили на рыбалку. И очень сдружились со всей группой. Наша малышка Аня, которую Сергей Иванович называл «стойким оловянным солдатиком» тоже заметно оживилась. У нее это был уже второй приезд, прекрасные результаты после первого визита зарядили ее энергией, и все тяготы нашей жизни она переносила легко. Вот только спать не могла по ночам. Поэтому каждый вечер Аня брала спальный мешок, фонарь и шла на мост через реку Катунь, который был недалеко от нашего дома. Там она ставила фонарь, залазила в свой мешок и засыпала.
– Так мне легче, – говорила она.
Ирина с Павлом были очень дружной парой и дружелюбны ко всем. Ирина была здоровой, но приехала с Павлом «для храбрости». Я смотрела, как она переносит вместе с ним все лишения, никогда не хмурится, воспринимая жизнь с благодарностью, и думала, какая все-таки удивительная штука любовь. И еще я поняла: чем меньше у нас претензий к жизни, тем она – эта жизнь, гармоничнее. Глядя на спокойствие и тихое смирение Ирины, я вспоминала амбициозную Настасью из своего прошлого… Ни должность, ни положение в социуме не делают человека человеком. Вот Настасья так человеком и не стала… А Ирина… Она была не просто человек – королева! Так чиста и прекрасна в своей бесхитростной преданности и искренности.
А вот Виктор – «наш дед» – сначала вызвал во мне настороженность. Может быть именно потому, что всю свою жизнь проработал руководителем. Он был неразговорчив и строг. Держался достойно, как настоящий мужчина. И нравился мне. Тоже как мужчина. Очень нравился. Даже более того…. Наверное, он это чувствовал, а может я и сама не очень скрывала, но он меня сторонился, незаметно наблюдая со стороны. У него была самая серьезная форма болезни, и порой ему было очень плохо, но он держался из последних сил. Сергей Иванович поддерживал его: «Ну что дед, «ни что нас в жизни не может вышибить из седла». Верно?» Виктор кивал головой и улыбался, хотя в глубине огромных бездонных глаз пряталась огромная грусть.
А еще мне каждую ночь снились сны про маленькую принцессу, и я рассказывала их всем.
Сергей Иванович смеялся и говорил:
– Ты, Камила, сама у нас как принцесса… Хотя здорово, что у меня есть маленькая волшебная помощница, которая приходит к людям во сне и приводит их ко мне… Значит то, что я делаю – угодно Богу и Вселенной…»
