– Пей, – повторил он протягивая ей стакан. Ксюха не пошевелилась. Тогда он одной рукой взял ее за волосы, другой поднес стакан ко рту и стал насильно заливать водку внутрь. Ксюха фыркала, захлебывалась обжигающим напитком, но глотала.
– Вот и молодец, – Иосиф поставил пустой стакан. Он смотрел на это беззащитное создание, видел испуганные глаза, дрожащие руки, всю в синих подтеках грудь и чувствовал, что начинает разгораться охотничий азарт. Он взял Ксению за подбородок и потянул к себе. Девушка послушно приблизилась. Он обхватил ее руками и повалил на пол.
Ксения задыхалась под большим грузным телом. Ее тошнило от выпитой водки, болела голова, болело вообще все избитое тело. Она ненавидела Иосифа и закрыв глаза молилась, чтобы все это быстрее закончилось.
Вдруг дверь резко хлопнула, послышались чьи-то шаги. Ксения, находясь на грани беспамятства, открыла глаза. Сквозь мутную пелену она увидела вошедшего. Это был ее отец.
– Ксюха, доченька, что же это? – Гену трясло мелкой дрожью. Картина, которую он увидел поразила его, как удар.
Иосиф сопя сполз с тела Ксении. Он сел на пол и посмотрел на Гену:
– Тебя кто здесь ждал? – сказал тоном, которым обычно начальники разговаривают с подчиненными. Но Гена его не слышал. Он бросился к дочери.
– Папа, – Ксения протянула к отцу руки и заплакала.
Гена обнял ее, поднял с пола, гладил по волосам:
– Что же это, доченька? – не унимался.
– Он сказал, что если я это сделаю, тебе не придется отдавать ему долг. Те деньги, которые ты взял у него на мою учебу…, – Ксюха жалобно всхлипывала.
– Долг? – Гена ничего не понимал. – Какой долг? Я давно с ним рассчитался. Я кредит взял в Сбербанке, еще месяц назад и все деньги ему отдал, – Гена говорил, продолжая обнимать дочь. По его щекам текли слезы, сердце бешено колотилось в груди.
И вдруг он услышал смех. Это смеялся Иосиф. Он сидел на полу совершенно голый и смеялся. Смех сотрясал все его большое жирное тело:
– Ох, насмешили, – выдавил он из себя. – А ты, дура, что и вправду поверила, что папашин долг сможешь отработать? – повернулся он к Ксении.
– Не смей! – закричал Гена, – не смей говорить так с моей дочерью, ты – тварь!
Иосиф опять засмеялся:
– А как ты мне прикажешь разговаривать с проституткой? Она же сама, добровольно за деньги согласилась. Верно, крошка?
Иосифа веселило происходящее, он видел двух беспомощных людей, которые были в полной его власти. От выпитой водки в желудке было тепло и приятно. Он чувствовал свою силу и несокрушимость. Вот что значит власть и деньги!
Он не успел осознать, что случилось в следующее мгновение. Гена, оставив Ксюху резко метнулся к нему. Еще мгновение, и сильные, цепкие пальцы Гены сжали его за горло. Как он посмел? Этот водитель, это быдло, этот человек третьего сорта…
Он пробовал бороться, но Гена был моложе и сильнее, к тому же Иосиф был просто пьян. Он чувствовал, как перестало слушаться его тело.
«Неужели все? Неужели это конец? Таким позорным способом…», – последняя мысль мелькнула в затухающем сознании и исчезла.
Спустя несколько минут Гена разжал пальцы. Тело Иосифа повалилось на бок и рухнуло всей своей массой на пол. Гена посмотрел по сторонам. В углу сидела ошалелая, перепуганная Ксюха. Он поискал глазами ее одежду, нашел, взял в руки. Подошел к дочери, протянул:
– Оденься!
Ксюха послушалась. Когда она привела себя в порядок, Гена протянул ей телефон:
– Звони.
– Куда? – дрожащим голосом спросила Ксюха.
– Вызывай милицию, – Гена достал сигареты, закурил. На душе было тихо и спокойно, он готов был принять происходящее с гордо поднятой головой, потому, что по всем моральным законам – он был прав. Он просто защищался.
Гена сел на диван и стал ждать приезда милиции.
Сын встретил ее в аэропорту. Она только что прилетела из Парижа, где прожила несколько месяцев. На улице стоял март, таял снег, и серые глыбы домов возвышались над дорогой, как охрана. Было раннее утро, и Альбина, открыв окно машины, полной грудью вдыхала запах родины. Мэтью мечтал, что этой осенью они поженятся, и она навсегда останется с ним, во Франции, но Альбина понимала, что без России жить не сможет. Она еще не знала, как скажет об этом Мэтью, но понимала, что уехать из России навсегда не решится никогда.
Она вдыхала бодрящий мартовский воздух, смотрела на мелькающие за окнами огоньками, и вдруг сама того не ожидая, вспомнила события годичной давности. Да, да, ведь это сегодня день, когда умерла Варвара Ивановна Пронина и в ее, Альбининой жизни началась череда перемен. Воспоминания приходили, как облака, легкие и чистые и Альбина поняла, что давным-давно всех простила и забыла.
