Шаги Бубенчикова и Шихмана затерялись и смолкли в отдалении. Лагерь на берегу озера замер в первобытной тишине, которая была здесь до прихода людей, которая обратила очень мало внимания на их мимолётную суету, и пребудет, храня свои вечные тайны, когда люди уйдут… Лев Поликарпович глубоко вдохнул свежий ночной воздух, посмотрел на медленную зарю, плывшую над северным горизонтом, на стеклянно-гладкое озеро, в котором неспешно растворялось и смешивалось фиолетовое, жёлтое, розовое… Может, когда-то на этом самом месте стоял его отец. Стоял, точно так же слушая тишину…
Возвращаться в прокуренный вагончик совсем не хотелось, но комары в конце концов вынудили закрыть дверь.
– Чейз! Ко мне!..
Пёс не спеша поднял голову, оглянулся на хозяйку – звала, что ли? – и, ничего экстренного вокруг не заметив, вернулся к обнюхиванию влажного пятна на песке возле куста. «Вот засранец!»
– Ко мне!!!
Рита сделала резкий шаг назад и двумя руками изо всех сил дёрнула длинный прогулочный поводок. Приведя, как было сказано у классика, голову здоровенного кобеля в состояние некоторого трясения. Некоторого и весьма относительного. Ибо шея, на которой сидела эта голова, была толще Ритиной талии. Тем не менее четвероногое наконец осознало, что ему дали команду. И, с явной неохотой отвлёкшись от завлекательного пятна, оставленного собратом, добродушно потрусило туда, куда увлекал его поводок.
Когда Чейз приблизился, Рита показала ему лакомство – кусочек сухого корма, зажатый в правой руке. Выхватила из-под самого носа, убрала за спину и быстро переложила лакомство в левую, вынуждая пса обежать себя сзади.
– Сидеть!
Нечистопородный уселся. Эту команду он знал.
– Ай, умница! Ай, молодец! На. Заслужил.
Чёрный нос ткнулся Рите в ладонь, и кусочек корма исчез.
– Хорошо! Гуляй, кобелина. Гуляй.
Слово «кобелина» в русском языке давно приобрело неодобрительно-сексуальный оттенок. Тем не менее Рита полагала, что собачьего мужика ростом ровно семьдесят сантиметров, обладателя широченной груди и такой морды, что хоть в кино собаку Баскервилей играй, величать следовало не «пёсиком», подавно не «мальчиком» и даже не кобелём, а именно кобелиной.
Да, его звали Чейз. Как американского детективщика, чьи книги у нас пережили пик популярности лет десять назад, да и теперь это имя всё ещё на слуху. Смех смехом, но Рита уже представляла, как когда-нибудь у неё возьмёт интервью журналист, пишущий о современной литературе, и озаглавит газетную полосу: «У Осокиной на поводке – Чейз»!
Если же серьёзно – она почти решила снабдить свою постоянную героиню, Риту-книжную, собакой. Естественно, обретённой при сходных обстоятельствах. Рита вообще старалась «приставить к делу» любой эмоционально значимый эпизод, происходивший в реальной жизни с нею самой, – а день, когда она познакомилась с Чейзом, оказался на переживания необыкновенно богат. Причём (и это было, по Ритиному мнению, самое ценное!) люди, знакомые и малознакомые, в тот раз словно сговорились показать себя с самой лучшей стороны.
Действительно, не всё ж чернуха вокруг.
Когда Андрон Кузьмич – зачтёт ему это Бог! – спрятал пистолет назад в кобуру, как бы своей властью передавая ей во владение бесхозного пса, и она ухватила того за драный ошейник, чтобы скорее вести вон из мясного ларька, – уже возле самой двери её догнал продавец. «На, – сказал он, – вот, держи!» И неуклюже, словно стесняясь, сунул ей в руки большой кулёк с восхитительными обрубками говяжьих хрящей.
Слух по базару разнёсся на удивление быстро. Из контейнера, увенчанного штандартом «Royal Canine»,86 выскочила кудрявая Люсенька. Некогда Рита научила её, как, не порождая скандалов, радикально отвадить приставалу-охранника. Люсенька тащила гигантский кожаный намордник и армейского цвета брезентовый поводок. «Давай, надень на него, а то на улице – до первого мента! По себе знаю!» Глаз у девушки оказался ватерпас, намордник пришёлся недоумевающему кобелю точно впору, словно нарочно для него делали. «Погоди!» Люсенька стремительно исчезла в недрах контейнера и вновь появилась наружу с коробочкой и длинным флаконом. «Это шампунь от всяких паразитов, с дёгтем. Как придёшь домой, сразу его пошвабруй. Тебе его блохи нужны?.. А это, – Люсенька явно не зря училась на ветеринара, – витаминка для шерсти, по две штучки с едой будешь давать. Проплешину йодом намажешь, лучше пятипроцентным, вдруг всё-таки лишай. И вообще, если что, сразу звони, посоветую что могу…» Рита, несколько ошарашенная стремительностью происходившего, полезла было в поясную сумочку, где у неё сохранялся от нескромных глаз кошелёк: «Это сколько всё стоит? У меня, может, сейчас и денег не хватит…» Но Люсенька замахала руками: «Брось, Ритка, как-нибудь потом занесёшь!»
«Какой дэньги? – возмутился вышедший навстречу Бахрам. И величественно повёл рукой, являя кавказскую щедрость и честь, достойную внука дедушки Ростома. – Падарок тебэ. Давай, машина иди. Домой отвэзу…»
