Пока Рита-книжная решала свой конкретный вариант вечного гамлетовского вопроса, в её случае звучавший как «Будет или не будет?», реальный Чейз успел стать любимцем всей коммунальной квартиры. Даже кошка Василиса почти простила ему незваное вторжение в свою жизнь и переместилась с верхнего этажа – со шкафов – на средний, на подоконники и кухонные столики. Так дальше дело пойдёт, скоро на одном матрасике улягутся спать. Сосед Михаил Ардальонович зауважал нечистопородного после того, как тот начал басовито гавкать на чужие звонки в дверь, отваживая попрошаек и жуликоватых торговцев. Бабушка Ангелина Матвеевна главной пользой от нового члена семьи числила то, что дважды в сутки он в обязательном порядке выводил её внучку гулять. Не давая, таким образом, девочке вовсе зачахнуть перед вредным для здоровья компьютером. Бабушку только беспокоило, что вечерние прогулки неизменно происходили около двенадцати ночи. Когда, как известно, приличные люди давно сидят дома, а по улицам бродит всякое хулиганьё.
«Бабуленька, да кто меня тронет? – смеялась Рита в ответ. – Мало ли, что ничему не учёный! Ты на эту физиомордию внимательно посмотри. Кто вообще ко мне подойдёт?..»
Вчера она снова позвонила в милицейский питомник, Борису Сергеевичу, начальнику. Насчёт «ватного человека» и всего такого прочего. Они уже узнавали друг друга по голосу. Борис Сергеевич жизнерадостно сообщил ей, что прейскурант ещё утрясают, и предложил позвонить через недельку.
В очередной раз.
Садик на Московском проспекте, носящий гордое название «Юбилейный», на самом деле совсем невелик. Да ещё посерёдке затеяли нескончаемое строительство не то телефонной станции, не то ресторана, не то зала игровых автоматов. Личная Ритина гипотеза допускала, что таинственная кирпично-бетонная конструкция была и первым, и вторым, и третьим – поочерёдно; по ходу работ стройка не единожды меняла хозяев, а с ними и предназначение. Как известно, в наши просвещённые времена и не такое может произойти.
Так вот, благодаря бесконечному долгострою в небольшом по размерам садике всё же удаётся отыскать уголки, где можно спокойно позаниматься с собакой. И даже снять с неё намордник, не опасаясь внезапного появления поздних гуляющих.
Собачью психологию и методы дрессировки Рита покамест изучала по книгам. Шагая под оранжевыми фонарями возле углового входа в маленький парк, она уже репетировала в уме, как сейчас станет учить Чейза апортировке140… и до того сосредоточилась на этом, что едва не нарвалась на инцидент.
На первой же лавочке, в густой тени кустов, сквозь которую не мог пробиться рыжий свет фонарей, расположилась компания. Трое взрослых парней о чём-то негромко беседовали, держа в руках заметные даже в темноте белые пластиковые стаканчики. А возле их ног лежала собака. И добро бы просто собака, так нет же. Это был здоровеннейший гвинейский мастифф. Представитель новой для России и очень престижной породы, прославленной в рекламе как суперохранник и супер – куда там питбулю!141 – боец.
Занятая своими мыслями Рита неосмотрительно повела Чейза мимо скамейки, и гвинеец немедленно продемонстрировал все свои бойцовские качества. Вскочил на ноги и с хриплым рыком устремился в атаку. Он несколько уступал Чейзу в ширине груди, зато был выше сантиметров на десять. Он не снизошёл до обычных кобелиных ритуалов, даже не удосужился обнюхаться с четвероногим собратом. Просто взревел – и бросился в битву!
Чейз отреагировал с миллисекундной задержкой, незаметной для человеческого глаза. Риту развернуло вокруг оси, и мгновенно размотавшийся поводок обжёг ей ладонь: нечистопородный рванулся на перехват по обыкновению молча, зато со стремительностью торпеды. Он был тяжелее Риты и гораздо сильней, ей нечего было даже надеяться сдержать подобный рывок. Однако за месяцы общения и у неё успела выработаться кое-какая реакция. А потому ещё через долю секунды по барабанным перепонкам Чейза хлестнул яростный вопль:
– Убью скотину!!! Не сметь!!!
Любой инструктор из милицейского питомника посмеялся бы от души, объясняя Рите, что подобных команд ни в одном уставе нет и что применять их – смешные дамские штучки. Профессионалам видней; наверное, оно действительно так. Но у Чейза в ушах отдалось очень внятное: «Ты обидел хозяйку. Остановись!»
И он остановился, прочертив всеми лапами по гранитному крошеву дорожки. А потом вернулся к Рите, виновато заглядывая ей в глаза и не реагируя больше на бешеный хрип и летящие во все стороны слюни гвинейского мастиффа, удерживаемого мужской крепкой рукой. На этом свете Чейз боялся в основном одной вещи, а именно: как бы новая хозяйка его не покинула. Страх прогневать её вынуждал пса ко многому. Даже к тому, чтобы поступиться мужским самолюбием и отказаться от драки…
– А ты тоже смотри, куда прёшь, – посоветовал Рите хозяин мастиффа. – Щас разорвал бы твоего, он у нас такой! Чемпион по боям!..
Рита не стала отвечать, её слегка трясло. Чейз прижимался к колену и преданно смотрел снизу вверх.
