Звонили из приёмной девятизвёздочного генерала. Кудеяра незамедлительно требовали на ковёр. Машина должна была прибыть через полчаса.
Ночные рандеву с начальством хорошего не сулят и добром не кончаются. Вконец помрачнев, Скудин принялся собираться. Ехать пред генераловы очи отчаянно не хотелось. Однако куда ты денешься – служба. «И опасна, и трудна, и на трезвый взгляд как будто не видна…»
Жирик, нахохлившись, умостился на шифоньере. Он тихо негодовал и комментировал ситуацию единственной фразой:
– Сон сбили, суки, сон сбили, суки.
Ночных телефонных звонков он не переваривал. Вероятно, в прежнем доме с этим связано было что-то лично для него весьма неприятное. Во всяком случае, реагировал он всякий раз обильно и жидко.
«Ох, Борька, накаркал. Шухер, видно, действительно затевается. И немалый…»
Последний раз Ивана таким образом выдёргивали из дома, когда чуть не уплыл за границу «Наркоз-1».
«Господи, что теперь-то случилось?..»
– Разрешите, товарищ генерал армии?
В кабинете было тихо, но тонкие планы вибрировали отчаянно и тревожно. Так бывает перед извержением вулкана. Или катастрофическим землетрясением. Всё вроде спокойно, но отчего-то хочется удрать прочь – как можно дальше и как можно скорее. Это стучатся в наш разум эфирные напряжения, которые мы, в отличие от кошек и собак, ощущать почти разучились…
Атмосфера в комнате представляла собой сплошное табачное облако (Владимир Зенонович и в «мирное»-то время был заядлым курильщиком), но Кудеяр мог бы поклясться, что воздух густо отдавал порохом. Да ещё и искрился электрическим разрядами, словно при грозе. Буря, скоро грянет буря!.. Со срыванием погон, энпээсэсами,173 должностными пертурбациями и вечными командировками в Заполярье. На начальственном столе из пепельницы грудой выпирали окурки, остывала, дымясь, огромная колба с крепчайшим кофе. Рядом на краешках банкеток балансировали два человека. Генерал Кольцов и очкастый чекист в белых кедах. И на том, и на другом лица не было.
– Ну что? Достукались? – Хозяин кабинета тяжело воззрился на Скудина, однако начал вполголоса и издалека. – Допрыгались, доскакались, добили баклуши? Дозвонили мудями, похлестали себя ушами по щекам? Я тебя спрашиваю, подполковник! – Он вдруг хватил кулаком о стол, так что подскочил бюстик бронзового Феликса, а Кольцов с очкастым вздрогнули: видно, успели пережить соответствующую прелюдию. – Где ваша бдительность, чёрт вас всех побери? Где поймистость, цепкость, интуиция, едрёна мать? Всё вам хаханьки!!! Бл…дища из УППНИРа174 имеет весь ваш личный состав, а вы ни сном ни духом!!! Рот фронт, да здравствует международная дружба! Совсем нюх потеряли? Вот, полюбуйтесь! – Он поманил Скудина к столу и показал большое, красивое фото, только что выданное цветным принтером. – Ну что? Узнаёшь? Или ты её тоже только в голом виде запомнил?
На фотографии была запечатлена мисс Айрин. В белоснежной парадной форме американского лейтенанта-полковника. Такие уж у них там, за океаном, воинские звания, дикие для нашего слуха. Мисс Айрин стояла на фоне звёздно-полосатого стяга и отдавала честь, светясь патриотической гордостью. Белый цвет был ей очень к лицу…
– Нравится? – Девятизвёздочный вырвал фото и начал расходиться по второму кругу, уже основательно и с далеко идущими последствиями. – А на Кушке тебе понравится? Командиром взвода? Лейтенантом? Младшим?
«Напугал ежа голой жопой…» – вполне искренне подумал Иван. Он, правда, предпочёл бы родное Заполярье, но и Кушкой его пронять было сложно. Кольцов попытался oтвлечь огонь на себя:
– Владимир Зеноныч… ну право же, с кем не бывает.
– Поговори у меня! – Девятизвёздочный побагровел и заорал уже не сдерживаясь, так, что болезненно сморщился президентов лик на стене кабинета. – В Чечню поедешь!!! В Хасавюрт, в Урусмартан, такую мать!!! К Шамилю Басаеву на шашлыки!!! И ты готовься… – тут он бросил взгляд на фээсбэшника в кедах и страшно засопел, – заместителем к нему пойдёшь. Вот уж пригодятся тапки-то белые…
«К Басаеву на шашлыки?.. Так я их жрать с ним не буду. А самому на шампур… Они ж все с этих шашлыков передохнут, с кем будете воевать…» В кабинете вновь повисла тишина, и Скудин рискнул переглянуться с Кольцовым. Чувствовалось, что Девятизвёздочный выдохся, иссяк, изошел свирепым генеральским ором и конкретно портить жизнь пока что не будет никому. Так оно и вышло. Закурив, Владимир Зенонович налил себе кофе, отхлебнул и, уставившись на стол рявкнул по селектору:
– Пепельницу!
Дверь мгновенно открылась, и дежурный принялся вытряхивать окурки в специальный парцелановый контейнер установленного образца. Ловко опломбировал завинчивающуюся крышку, вытер пепельницу дезинфицирующим раствором и, пристукнув каблуками, исчез, только скрипнул паркет да щёлкнул язычок замка. А генерал всё пил свой кофе, и подчинённые молча замирали – страшно было место сие, место, где полковники хабарики подбирают…
