— За тобой наблюдали, — сообщил об этом так просто, словно, о какой-то незначительной детали. Например, о том, что у меня ниточка на платье торчит. Я, может быть, хотела бы разозлиться, но не смогла. Сама не знаю отчего. Возможно, лимит на эмоции на сегодня уже был выбран. Поэтому просто кивнула. — Думал, ты взорвешься, — оборотень допил мой чай и, подхватив пустую чашку, отошел.
— Скажешь, зачем?
— Не мог оставить тебя без защиты, — вспомнилось ощущение чужого взгляда всю рабочую смену, которое не покидало меня. Вот еще один маленький кусочек из головоломки встал на свое место.
— Надеюсь, теперь, когда мы все прояснили, подобное не повторится.
— Увы, — Лукрецкий театрально развел руками, — но я дам тебе выбор. У тебя может быть личный охранник, который будет везде следовать за тобой и подчиняться приказам. Либо я приставлю кого-то на свое усмотрение. Его ты даже не заметишь…
— что создаст некое иллюзорное ощущение свободы, — мрачно закончила за Лукрецкого.
— Демьян, а без этого как-то обойтись нельзя? Ты ведь хочешь отношений, а без доверия отношения невозможны.
— А кто сказал, что я тебе не доверяю, Влада? Я бы мог тебе ничего не говорить и просто приставить кого-то. Но не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Ты должна понять, что слишком ценна, чтобы оставлять тебя без присмотра.
— Можно подумать, я кому-то нужна, — хмыкнула. — Ты так рассуждаешь, будто меня украдут, — не то, чтобы я собиралась сбегать. Глупо и некуда. Правда, подобной возможности не исключала. А теперь Лукрецкий собирался приставить ко мне охрану, что очень сильно ограничит возможности передвижения.
— Вот, чтобы этого не произошло, за тобой будут приглядывать, — серьезно произнес мужчина. — Пойми, пожалуйста, для любого оборотня из стаи ты теперь неприкосновенна. Для большинства чужих тоже. Но всегда найдется кто — то, кто захочет отомстить мне или использовать тебя. Я ведь не соврал, когда сказал, что ты для меня самое дорогое и ради тебя пойду на все.
— То есть быть твоей парой просто опасно? — сделала неутешительный вывод. Еще не хватало мне, чтобы на меня открыл охоту какой-нибудь сумасшедший волк, что-то не поделивший с Лукрецким.
— Нет. Сейчас очень спокойные времена, тем более мой отец контролирует довольно обширную территорию.
— И как это понимать?
— Об иерархии мы поговорим чуть позже. Ты ведь уже поняла, что я вожак?
— Да, — соответствующие выводы было сделать не слишком сложно. Он сам признался, что альфа. А почти любому известно, что альфа-статус — это синоним лидерства. — А ваша. э-э. стая большая?
— Чуть больше двухсот, — не представляла много это или мало. Наверное, много для одного городка, население которого даже до трехсот пятидесяти тысяч не дотягивало.
— А стая твоего отца?
— При нем всего несколько волков. Сила отца немного в другом, — Лукрецкий неожиданно усмехнулся. — Ты ведь знаешь фамилию губернатора нашей области?
— Нет, — политикой не интересовалась абсолютно. Президента знала, а вот даже премьер-министра затруднялась назвать. Хотя за основными новостями следила, и множество фамилий было на слуху, правда, сказать, кто и за что отвечает, не могла. — Только не говори мне, что.
— Да, Влада. Я старший сын Андрея Лукрецкого.
Твою мать! Только этого мне не хватало!
Готова была взвыть от отчаяния. Лукрецкие оценили бы.
— С ума сойти! — выдохнула. Произнесла как-то слишком нарочито радостно. Так, словно, пришла в восторг. Подобная реакция была больше свойственна моей сестре. Правда, с ума сойти! Вот как мне выбираться из этой славной истории, когда у Лукрецкого такие родственники?
— У меня с отцом сложные отношения. Мы видимся нечасто. Любимый сын, надежда и опора у нас — Влад, — с сарказмом произнес Лукрецкий. А мне на долю секунды стало жаль Демьяна, столько горечи присутствовало в его словах.
Дурацкая женская жалость и сострадание к ближнему. Возможно, другая женщина на моем месте выказала бы именно эти чувства, но мне показалось, что подобное проявление может лишь унизить Демьяна. Впрочем, не жалеть, не подбадривать его не собиралась, а вот мысль как-то использовать семейные разборки в своих интересах проскочила.
— Я не понимаю родителей, которые явно выказывают предпочтение одному ребенку. Ну, раз уж зашла об этом речь, какой ты видишь нашу семью? — задала вопрос, а сама еле сдержалась, не поморщившись.
— Хороший вопрос, — кажется, мне удалось озадачить оборотня. — Скажу честно, никогда раньше об этом не задумывался. Нет, я, безусловно, планировал когда-нибудь жениться и обзавестись потомством… когда-нибудь, не в ближайшем будущем. Встреча с тобой стала крайне неожиданна и не оставила мне выбора. Думаю, что наши представления о семье кардинально различаются хотя бы в силу окружения. У оборотней очень силен патриархат, волчицы, как правило, не перечат и весьма рады вниманию сильного самца, а уж встретить своего истинного считают за огромное счастье и невероятную удачу. Ты вот явно рада не была, — он усмехнулся, но как-то по-доброму, — поэтому придется договариваться.
