— Почти, — нехотя признался он. — Я понимаю, что должен был бы поухаживать как-то прежде. Впрочем, так бы и поступил. Ухаживал, приручал к себе, действовал постепенно. Если бы не одно «Но», — я промолчала. Мне эти оправдания не были нужны. Хотя, возможно, Лукрецкий что-то прояснит. Только вот я привыкла ориентироваться в отношениях на поступки людей, а никак не на слова. — Ты несвободна, Влада, — вспомнил! Снова промолчала, чтобы не сорваться. Я еще помнила, как он неадекватно отреагировал на простое упоминание о муже. Как орал, чтобы я не поднимала при нем тему других мужчин. Он ведь меня с утра чуть не изнасиловал из-за этого. — При одной только мысли о том, что этой ночью тебя мог взять другой, хотелось придушить соперника. Я бы сорвался, если бы не отметил тебя.
Затаила дыхание и тихо спросила:
— Сорвался?
— Убил, — возмущенно вздохнула и ткнула Лукрецкого в плечо.
— Ты ведь несерьезно?
— Дико звучит, понимаю. Но мужчин рядом с тобой я терпеть не буду.
— А тебя не смущает, что я работаю в стриптиз-клубе?
— Кстати, об этом. Когда у тебя следующая смена?
— Сегодня вечером.
— Сегодня же уволишься, — категорично заявил он, а я снова ударила. Только, кажется, моих возмущенных попыток достучаться до его разума, Лукрецкий даже не заметил.
— А если я этого не сделаю?
— Тогда мне придется запереть тебя в поселке. Пожалуйста, милая, не спорь в подобных вещах со мной и не провоцируй. Тебе лучше не вызывать во мне ревность.
— Я тебя не понимаю, Демьян! Хочешь, чтобы начала тебя бояться? Или, может, это даже хорошо… удобно? Будет запуганная жена, — для меня подобное было дико, но, кажется, для оборотня что-то значил этот дикий животный обряд и свадьба по-волчьи, — которая по первому требованию раздвигает ноги.
— Влада! — резкий окрик и объятия становятся крепче, но уже в следующее мгновение все вернулось в прежнее состояние. Руки так сильно не сжимали, а голос стал спокойным:
— Ты не понимаешь. Да, я альфа, вожак стаи, меня принято бояться, но тебя это не касается.
— Как же не касается? — перебила его. — Ты хватаешь, принуждаешь и не смей мне говорить, что вчера все случилось по согласию! — в отличие от холодного Лукрецкого я была на взводе, его безэмоциональность отчего-то разозлила еще сильнее. Мне хотелось вызвать у оборотня эмоции. Хотелось, чтобы до него, наконец, дошло, что он натворил. Правда, я не планировала разозлить мужчину. — Угрожаешь! Сейчас шантажируешь смертью любимого человека! Не рычи, Ян, да, я люблю мужа! Тебе придется с этим смириться, если собираешься меня удерживать рядом с собой.
Любила ли я мужа на самом деле? Нет, если рассматривать любовь, руководствуюсь множеством обожаемых матерью романтических книжонок, которые можно в изобилие найти в любом газетном киоске. Никаких безудержных чувств и ослепительных эмоций Игорь во мне не вызывал. Никаких бешеных страстей, наизнанку выворачивающих душу, тем более. Тот же Лукрецкий порождал гораздо более яркий спектр эмоций, чем собственный супруг. Но в нашей связи с Игорем было неоспоримое преимущество: я доверяла супругу, как себе. Была уверена в нем. Мы уважали желания и личное пространство друг друга, именно поэтому так спокойно относились к работе и увлечениям каждого из нас. Ко всему этому примешивались взаимная симпатия и относительное материальное благополучие. Именно все вышеперечисленное я называла любовью и лучшего для себя пожелать не могла. Я старалась не думать о том, что измена и настойчивое желание Лукрецкого удержать меня рядом, должны были все разрушить. Я все еще надеялась найти хоть какой-то выход из сложившийся ситуации, чтобы не потерять не только себя, но и отношения.
— Тебе может не нравится это сколько угодно, но у меня есть прошлое! Ты все равно никуда его не денешь, даже если не будешь о нем вспоминать, — в памяти возникли слова о том, что мне не стоит упоминать при Лукрецком о других мужчинах.
— Могла бы не напоминать, — огрызнулся Лукрецкий. Как ни странно, ему каким-то удивительным образом удалось сохранить видимое спокойствие. По тому, как во время моей речи его объятия становились то слабее, то сильнее, могла судить, какой ураган страстей кипел внутри. — Что ты предлагаешь, детка? — с сарказмом спросил он. — Отпустить тебя?! — о! Это было бы восхитительно! Только я не привыкла заниматься самообманом. Судя по всему, пока мне не приходилось рассчитывать на это. — Так этого не будет! Тебе придется развестись с мужем и жить со мной! Я понимаю, что тебе непросто, Влада, и готов помочь принять новую жизнь.
Какая щедрость! Готов он! Посмотрим, на что ты готов, дорогой…
Но, глубоко вздохнув, сказала другое: — Давай начнем все сначала, Ян.
— Сначала? — кажется, мне удалось удивить мужчину.
— Да. Забудем о том, что ты натворил, — не могла не уколоть, хотя было бы правильным опустить некоторые укорения.
— Я не против, — еще бы он был против, только вот не дослушал мой милый.
— Рада, что ты так быстро согласился, — погладила пальчиками мужскую шею и улыбнулась.
— Значит, ты меня отпустишь.
— ЧТО?!
