Ведь полиция, судя по словам детектива Гарриса, обо всем знала. О том, кем на самом деле были Ортего, Грек и Стоун. Знала о том, чем они промышляют и какие делишки проворачивают за закрытыми дверями. И проблема была не в том, что это невозможно было доказать, а в том, что куда удобнее было находить козлов отпущения — таких, как мы с Йоном. Руками моего альфы один бандит устранил другого, чтобы расширить свою сферу влияния и прибрать к рукам казино и прибыльный наркобизнес. А в новостях расскажут о свихнувшемся мстителе, который голыми руками оторвал голову достопочтенному бизнесмену. И все это проглотят, никому даже в голову не придет копнуть глубже. На Йона повесят всех собак, мне заткнут рот любым подходящим способом — трагическое самоубийство из-за смерти любимого альфы вполне подойдет. И онлайн-издания еще месяц будут смаковать подробности этой истории, обсасывая ее со всех сторон на радость изголодавшейся по перчинке публики.
Правда никому не была нужна. Правда была уродлива и слишком неоднозначна, она не позволяла моментально назвать героев и злодеев в этой истории, она брала белое и черное и смешивала их в грязно-серый, который никому не нравился и был слишком сложен для того, чтобы уместить его в один кричащий заголовок. Но для меня дело было не только в правде — и вообще, наверное, не в ней. Меня не интересовало противостояние полиции и криминального мира и позиция молчаливо взирающей на все это Церкви, меня интересовали только мои любимые, попавшие в эпицентр этого столкновения. Даже если бы смерть Йона обозначала возможность открыть обществу глаза на то, что происходило за кулисами их повседневной жизни, оно того не стоило. Ничто не стоило его жизни — по крайней мере, для меня. И пока решала я, не кто-то еще, я всегда выбирала его — и нас.
— Скажите ему, что я согласна, — проговорила я, обращаясь к дежурному охраннику, что принес мне обед в тот день.
— Кому? — не понял тот.
— Просто передайте тому, кто ждет вестей, что я согласна, — не стала вдаваться в подробности я. — Уверена, что кто-то такой оставил вам свои контакты для связи на всякий случай.
Он странно посмотрел на меня, но спорить больше не стал, а мне вдруг подумалось, что даже если бы я прошептала это «согласна» в дальнем углу своей камеры себе под нос, тот, кто должен был, все равно бы обо всем узнал. После того, как кардинал нашел Медвежонка меньше, чем за сутки, Церковь Чистых дней представлялась мне этаким почти сверхъестественно могущественным существом, запустившим свои щупальца повсюду и существующим даже отдельно от телесных воплощений своих последователей.
— Я правда не знаю, как будет лучше, — тихо проговорила я, почти прижавшись губами к своему левому предплечью и вдыхая запах Йона. Альфа мне по-прежнему не отвечал, но я чувствовала его и этого было достаточно, чтобы не ощущать себя одинокой. — Но, наверное, если отдавать самих себя, то на благое дело, да? Вдруг отец Евгений прав и мы способны что-то изменить? Вдруг наша связь каким-то образом поможет… — У меня вдруг прихватило горло, и я всхлипнула, шумно втянув воздух. — Да кого я обманываю. Мы просто станем подопытными свинками, и они выжмут из нас все, что смогут, а потом… Нас просто не станет, Йон. Но зато мы будем вместе, да? До самого конца и дальше, как и хотели? Как мне не хватает тебя, любимый. Чтобы разбиться о тебя, как волна о причал, чтобы ты сдержал меня своей твердостью и решительностью. Чтобы опять заставил меня поверить в то, что с твоим упрямством и несгибаемой волей ты способен весь мир перевернуть. Что все обязательно будет хорошо… Йон, я так…
Снаружи снова зазвучали шаги и голоса, и я инстинктивно вздернула голову навстречу звуку открывающейся двери. С момента, как я поговорила с охранником, прошла едва ли пара часов.
— Не думала, что вы придете за мной так ра…
Я не договорила, увидев на пороге не послушников в желтоватых рясах, а детектива Гарриса. И выражение его лица мне совсем не понравилось.
— Что вы тут… — начала было я, но снова не успела договорить.
— Ты с ума сошла, Хана? — почти набросился на меня он.
— О чем вы? — побелевшими губами прошептала я, однако уже догадываясь, о чем речь.
— Полчаса назад мне сообщили, что ты согласилась на сделку с Церковью! — Его глаза метали молнии. — Что ты согласна пойти с ними в обмен на снятие всех обвинений с тебя и твоего альфы.
— Да, вроде того, — подтвердила я, глядя на него исподлобья, как ребенок, которого несправедливо отчитывают. — Это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока нас обоих распнут на потеху Джерому Стоуну и остальным! Вы обещали помочь мне, помните? Но пока единственный, кто протянул руку помощи, это тот, кому бы я вообще предпочла ее не давать.
— Хана, все же не так просто, — с досадой помотал головой он. — Ты должна понимать! Почему ты не рассказала мне о том, что произошло в складском квартале? Что еще ты скрываешь?
