Когда они все вышли из гостиной обратно в коридор, Медвежонок перехватил меня за локоть, удерживая, чтобы поговорить наедине.
— Сестренка, что с тобой такое? Я же вижу по глазам, что ты сама не своя, — проговорил он, внимательно и серьезно вглядываясь в мое лицо. — Прости маму за ее грубость, она просто… ей тяжело дается смириться с тем, что со мной было. Куда тяжелее, чем мне.
— Все нормально, — тихо отозвалась я, одновременно испытывая непреодолимое желание довериться ему и рассказать обо всем, что так тяготило меня в последнее время, и какую-то угнетающую тоску из-за того, что на самом деле не могла этого сделать. Не только потому, что нас почти наверняка вот-вот должны были позвать остальные, но и потому, что не была уверена, что в жизни Дани Боро есть место для Ханы Росс. Теперь мы принадлежали к слишком разным мирам. От действий, слов и отчасти даже от мыслей Медвежонка могло зависеть будущее очень многих, целой Церкви как института, если так подумать. И я вовсе не хотела нагружать его и тревожить своими проблемами. Каким-то задним умом я понимала, что в сравнении с его необходимостью полностью перекраивать свою жизнь и свою личность в угоду новому положению в обществе эти проблемы были просто досадной мелочью, которая и обсуждению-то не подлежала.
— Нет, я вижу, что не нормально, — помотал головой он. — Меня тебе не обмануть, Хана. Только не меня.
— Да, я уже… и забыла, — устало улыбнулась я, склонив голову набок. — Ты стал такой взрослый… Дани.
— Зови меня Медвежонком, если хочешь, — мягко произнес он. — Я не хочу, чтобы это все… чтобы это имя встало между нами. Не хочу тебя терять, слышишь?
Мое сердце забилось быстрее. Может быть, я была не права? Может быть, среди всех его дел и новых обязанностей все же могло найтись местечко для меня? Мне так нужно было поговорить с кем-то о том, что предложил мне Стоун. Услышать хоть чье-то мнение со стороны, потому что сама я уже запуталась в этой липкой паутине насмерть и лишь увязала все глубже при любой попытке выбраться.
— Мы могли бы поговорить наедине? — со внезапно вспыхнувшей надеждой спросила я. — Может, сейчас?
— Нет, сейчас не могу, — виновато отозвался он. — Через час у меня встреча с кардиналом Фицом, давним соперником моего отца, мне нужно подготовиться. Мы с мамой хотим попробовать переманить его на нашу сторону и заручиться его поддержкой при условии, что он поможет в наших делах. Может быть, на следующей неделе? У меня будет пара свободных часов где-то ближе к следующей пятнице. Я могу прислать за тобой машину и…
— Не нужно, — помотала головой я, мгновенно сникнув. — Я понимаю, что ты очень занят. Не хочу становиться еще одним делом в твоем ежедневнике между беседой с кардиналами и визитом в городскую больницу.
— Это только первое время так будет, — поспешил заверить меня он. — По крайней мере, мама так говорит. Сейчас нам нужно набирать очки и быть… на шаг впереди, понимаешь? Мне кажется, я последнюю неделю вообще не сплю больше четырех часов. Ну хотя бы ни перед кем не приходится раздеваться, уже плюс, правда? — Медвежонок неловко улыбнулся, почесав в затылке, а я поняла, что ни за что не заставлю его волноваться из-за меня. Как бы мне ни был нужен его совет или хотя бы его участие и поддержка, требовать их сейчас было бы форменным эгоизмом.
— У тебя все будет хорошо, — ободряюще проговорила я, наконец от души обняв его и поцеловав в щеку. — Ты мой смелый, сильный мальчик, и ты еще заставишь их всех говорить о тебе.
— Думаешь, у меня получится? — несмело улыбнулся он, с удовольствием нежась в моих объятиях.
— Обязательно получится, малыш, — подтвердила я, гладя его по плечам, и он довольно заурчал, как большой котенок, так и лучась от восторга и благодарности. Он все еще был тут — мой Медвежонок. Теперь я точно это знала. Как знала и то, что единственным способом позаботиться о нем и быть хорошей старшей сестрой для меня сейчас будет промолчать и унести все, что я принесла, с собой обратно.
На обратном пути Йон и Дуглас говорили почти без перерыва, продолжая обсуждать то, что они услышали в доме госпожи Боро. Я уже даже не пыталась следить за их разговором и вместо этого сунула в уши наушники, включила старый кассетный плеер Йона, который привыкла постоянно таскать с собой после нашей поездки в Зеленый город, и задремала под звуки мелодичного рока. В итоге проспала до самого дома и проснулась из-за того, что Дуглас ласково потрепал меня за плечо. В небе догорал густо-оранжевый закат, в воздухе пахло городской пылью и надвигающейся грозой.
— Просыпайся, Хана, — проговорил он. — Приехали.
Не сразу сориентировавшись в пространстве и вспомнив, какой сейчас год и день, я послушно кивнула и, кое-как собрав себя в кучу, выбралась из машины. Слегка ныла шея и кружилась голова, и все, что произошло в доме госпожи Боро, казалось чем-то далеким и как будто не совсем реальным.
— Вы уже уезжаете? — хриплым со сна голосом спросила я.
