– Подожди, родная, – запинаясь, произнес Кузнецов. Затмение медленно отступало прочь, плач раненой дочери мгновенно отрезвил его. Что с ним было?! ЧТО ОН НАТВОРИЛ??!!!
Он застонал, обхватив виски окровавленными ладонями.
Потом подхватил умирающую дочь на руки и побежал вниз по ступенькам. Его затошнило, когда он увидел растерзанные трупы в холле. Иринка… Его сын…
Ботинок наступил на плюшевого зайца. Он остался лежать на полу, немигающе глядя в потолок.
Кузнецов с трудом открыл дверь и, спотыкаясь, кинулся к машине.
– Держись, малышка, – шептал он.
– Папа. Не делай нам больно.
Владимир до крови прикусил губу.
– Не буду. Больше никогда не сделаю тебе больно.
– Где мой заяц, папа? – тихо спросила Настя.
– Я… привезу тебе его, – вымученно ответил он, но, с дрожью вспомнив ухмылку и желтые клыки, добавил: – Нет… лучше я тебе куплю другого… другую игрушку.
Он смотрел прямо перед собой. Боже, помоги нам добраться до больницы.
Дорога была почти пустая, и они ехали очень быстро.
Дай Бог, чтобы они успели.
Дай Бог, чтобы им попался хороший хирург. Который никуда не спешит.
Дай Бог, чтобы Настеныш выжила.
Боже, дай ей силы.
Боже.
Початая бутылка – уже вторая – снова пошла по кругу. Отхлёбывали прямо из горлышка, шумно выдыхая перед этим воздух. А как быть, если порыв ветра, стоило только поставить стопку стаканов на скамейку, тут же сдул лёгкий пластик в канал? Переться с набережной в магазин никому не хотелось.
Девушки, которые поначалу морщили носики и ломались, утверждая, что не пьют коньяк, да к тому же вот так по-варварски, теперь даже не думали пропускать свою очередь. Раскрасневшиеся от спиртного и собственных мыслей, они были чудо как хороши – особенно в глазах молодых людей.
– Х-хорошо вошёл! – улыбнулся Юрец, худощавый среднего роста шатен с подвижным лицом, на котором выделялись чуть свёрнутый набок нос и насмешливые серые глаза. Достав из пачки очередную сигарету, он прикурил и передал бутылку Свете, не упустив возможность коснуться пальцами её руки. – Знаешь, Светка, могу поспорить: есть и другие штуки, которые тоже хорошо входят. Как по маслу!
Света, крашеная блондинка с высокой грудью и узкой талией, захихикала, вильнула крутыми бёдрами, затянутыми в белые джинсы, и, выдохнув, обняла горлышко губами. На стекле появился новый отпечаток ярко-красной помады. Девушка подняла бутылку повыше, слегка прогнулась в пояснице. Нижний край розовой блузки чуть задрался, и Юрец, который сидел на скамейке прямо перед девушкой, не преминул легонько шлёпнуть ладонью по оголившемуся животу.
Он поймал взгляд Светкиных карих глаз и ощутил, как в штанах стало тесно: чёрт, прямо сейчас, что ли, деваху домой утащить, благо предки уже смотались в гости? Она, похоже, только этого и ждала, забавляясь с бутылкой.
Чуть поразмыслив, юноша всё же отказался от этой идеи. Так поступать – не по-дружески. Ничего, успокоил он себя, своё не уйдёт, у них впереди вся ночь. А пока пусть Светка в себя приходит. Весь день ходила сама не своя, отмалчивалась. Только на набережной оттаивать начала.
Димастый – коренастый веснушчатый парень с соломенными волосами и бледно-голубыми, словно выцветшими, глазами – глядя на Свету, крякнул и покрутил головой, а затем с завистью уставился на Юрца: везёт же некоторым! Нет, его Ленка тоже была неплоха: пусть не такая стройная, но подержаться есть за что, и в койке кувыркалась только в путь. Да и в городе с ней показаться не стыдно было, пусть даже она то и дело трещала про настоящую любовь.
Но Светка была круче, факт. В глазах Димастого она стояла вровень с Полиной, девушкой Царя, пусть и не была на неё похожа. Полину – медноволосую дюймовочку ростом по плечо Димастому, с небольшой грудью и плавными очертаниями фигуры – Царь однажды сравнил с морской волной. Ты, сказал, такая же изящная да лёгкая. Не идёшь – перетекаешь. И вся сияешь, как вода на просвет.
Так оно и было, и Димастый ничего не имел против того, что с самой классной девчонкой гуляет самый классный пацан.
А вот Юрец и рядом с Царём не стоял. Царь учился не где-нибудь, а в МГИМО, качался, рожа у него кривой не была, и говорить он умел красиво. А Юрец… а что Юрец? Простой пацан, вот как он, Димастый. Оба они – самые обычные. Разве что Юрец балабол был ещё тот, вот и вся разница. Так какого ж хрена другану так повезло?
– Эй, Димастый, заснул, что ли? Бери, пока дают!
Парень вздрогнул, выныривая обратно из своих мыслей, и обнаружил перед носом бутылку коньяка, которую Света держала на вытянутой руке.
– Юпитеру больше не наливаем, – донёсся до него голос Царя – Сашки Царёва. Высокий широкоплечий парень с русыми волосами и яркими, как весеннее небо, голубыми глазами сидел верхом на скамейке, приобняв за талию Полину, устроившуюся на его правом колене. Белая футболка плотно облегала рельефную грудь, светло-серые летние брюки натянулись на мускулистых бёдрах. Взглянув на Царя, Димастый схватил бутылку и отсалютовал ею.
– За милых дам! – крикнул он и наполнил рот коньяком.
