Адвокат замолкает на три-четыре долгие секунды – как до нее классный руководитель и терапевт, – и в ее мыслях развод, который она считала мирным, перерастает в очередную трагедию. В глубине души она прекрасно знает, с каким страданием сталкивается каждый день, и оно не оставляют ее равнодушной. Однако она не может позволить себе принимать близко к сердцу боль каждого из ее клиентов за последние двадцать пять лет – ее бы разрушила эта боль, помешала бы ей оставаться объективной, что необходимо для работы. Я бы сравнила адвоката с хирургом, который не может позволить себе расчувствоваться во время пересадки сердца. Да и мне во время путешествий приходится заглушать эмоции, чтобы быть более бдительной. Этот взгляд – он длится три-четыре долгие секунды, когда не можешь придумать, что сказать, – мне слишком хорошо знаком по моей собственной работе, когда что-то действительно выбивает меня из колеи, и я чувствую некое товарищество, пока молча смотрю на нее в ответ. Она испытывает облегчение от того, что я сохраняю самообладание – далеко не все клиенты способны на это.
«Пожалуйста, спасите птиц!» – крупными, жирными буквами написано на листке бумаги, приклеенном к дому на нашей улице. «Птицы умирают от жажды и голода. Считается, что они могут слетать к Рейну за водой, но это, к сожалению, не так. Они привязаны к своему месту и погибают от жажды. Пищи тоже не хватает. Обычно в это время года они питаются семенами и насекомыми, но все зеленые газоны высохли, и поэтому нет ни достаточного количества семян, ни насекомых». И вот, когда мы достаем теплые куртки, я позволяю себе сорвать этот листок, чтобы перепечатать объявление, потому что эта проблема будет актуальна и в следующие годы и потому что такая настойчивость трогает до глубины души. В прошлом году я нашла листок слишком поздно: «Пожалуйста, ставьте миски с водой на балконы, подоконники или перед дверью и кормите птиц. Подойдут целые яблоки и т. д.».
Интересно, кто приклеил этот призыв на дом, а возможно, и на афишные тумбы, светофоры, автобусные остановки, и почему именно этот листок выдержал дождь, который наконец пошел. Мужчина или женщина? По стилю это явно не подросток и не студент. Наверняка этот человек живет в одиночестве и сильно страдает, ведь такой крик о помощи не вырывается просто так. Среди всех людей, которые стонали от жары, ходили полураздетыми, но все равно продолжали работать или уже с утра отправлялись в бассейн, наполняли уличные кафе, позволяли себе по два мороженых в день, устраивали вечерние барбекю или праздновали каждые выходные, улетали в отпуск и, возможно, застревали в каком-то аэропорту Европы, переживали из-за убийств, совершенных беженцами, новой коалиции в Италии или изменения климата – среди всех этих людей был кто-то, кто подумал о птицах в нашем районе. Не просто наблюдал за ними, но и слушал их, возможно, даже разговаривал с ними. Этот человек мог бы быть нашим Франциском, которого никто из нас не заметил.
Мы с сыном, которому наконец-то – наконец-то, наконец-то, наконец-то, наконец-то! – кажется, стало лучше, лежим на кровати в необычное время – поздним днем. Положив голову мне на живот, он рассказывает о настольном теннисе, на который наконец-то записался снова.
– Главное – участие! – смеется он, ведь его силы еще не восстановились, но он все равно пошел. Он рассказывает о школе, в которую рад вернуться, о том, что у него в классе немного друзей, но все они хорошие, да и остальные его одноклассники не совсем дураки.
Но уже через двадцать, двадцать пять минут меня охватывает необъяснимое нетерпение, как будто есть что-то более важное, чем все это. Ничего конкретного не приходит в голову, и до семи, когда его отец заберет его на остаток недели, еще достаточно времени. В конце концов я поднимаюсь с кровати, чтобы полить цветы.
Чтобы не попасть в толпу протестующих против турецкого президента, которые проводят демонстрацию на берегу Рейна, я иду в противоположном направлении, вниз по экотропе, где, однако, сталкиваюсь с их оппонентами. Демонстрация была запрещена, но многие все же вышли на улицы и теперь собираются вдоль заграждений. Визит президента оказался удачным временем для пробежки – на дорогах, пересекающих мой маршрут, нет ни одной машины. Вместо них мне навстречу попадается конный патруль, который, надо признать, добавляет парку некоторую элегантность.
Город находится в – не хочу называть происходящее чрезвычайным положением, ведь несмотря на пять или шесть одновременных демонстраций и парализованный транспорт, обстановка все же достаточно спокойная – город, скажем так, в стрессе, потому что турецкий президент открывает репрезентативную мечеть, и при этом ни одного представителя Германии, даже мэра нет. Ей не позволили произнести приветственную речь, а сидеть молча, пока президент заявляет права Турции на мечеть, она, к счастью, не захотела. Уже само ее присутствие как женщины едва ли бы понравилось президенту.
