Время шло. Автобус ехал. Я злилась. В голове постоянно крутился вопрос: "Когда же мы приедем?" Не помогала даже моя любимая музыка, которую я слушала вот уже второй час через наушники. И вдруг, совсем-совсем ожидаемо и в то же время неожиданно показались огни, которых становилось всё больше и больше с каждой секундой. Сонное состояние мгновенно испарилось, а злость на медленное движение автобуса помахала своей невидимой рукой. Теперь я во все глаза пыталась разглядеть Карадвинск, который становился всё ближе, но по факту был по-прежнему далёк. Пока далёк.
Сидящий впереди меня, Сергей Леонидович, наш молодой учитель биологии, поднялся со своего сидения и начал будить одиннадцатиклассников со словами "Просыпайтесь! Подъезжаем!". Для меня эти слова были подобны глотку воду в жаркий летний день. Подъезжаем. Вот сейчас. Вот еще чуть-чуть. Хотелось выпрыгнуть из автобуса и бежать впереди него, потому казалось, что сие железное создание едет непростительно медленно.
- Маша, - пробормотала сонная Лариса, - приехали, что ли?
- Почти, - ответила я. - Так что, подруга, хватит спать, а то все самое интересное пропустишь.
Лариса недовольно что-то пробормотала, на что я лишь слегка улыбнулась. Мой восторг от того, что скоро я увижу самый любимый город, казалось, не омрачит ничто. Да, тогда мне так казалось...
Огни ночного города приближались, и я уже могла разглядеть некоторые здания. В основном, это были многоэтажные высотки, по сравнению с которыми даже самые высокие деревья отдыхали. Помимо прямоугольных присутствовали здания и диковинных форм: полумесяца, круга, непонятно, как стоявшего на земле, а не укатившегося куда-нибудь, а также другие, названия которых я никак не могла отыскать в своей памяти. Ни Дубаи, ни Токио, ни Нью-Йорк - ни какой город не мог сравниться с Карадвинском.
Через несколько минут мы уже въезжали в чудо, созданное человеческой рукой. В этот момент в моих наушниках Bon Jovi запел 'It`s my life', что ещё больше усилило восторг от встречи с тем, с чем я всегда мечтала увидеться.
Со всех сторон пестрели вывески магазинов одежды, обуви, всевозможных салонов красоты, баров, ресторанов, как мне казалось, очень дорогих. Светящиеся буквы были на эсперанто, ибо после Великого Объединения народов, произошедшего 113 лет назад, именно этот язык стал официальным во всём мире, и знать его обязан был каждый, для того, чтобы понимать отличных от своей национальности людей.
Автобус свернул направо. Магазины сменились деревьями, на которых повешанные гирлянды светились всевозможными цветами, даря ощущение того, что не за горами любимейший праздник миллионов людей - Новый Год.
- Красиво, - проговорила Лариса. - А я вот всегда говорила, что и в нашем городе гирлянды на деревьях нужно оставлять на весь год, чтобы, так сказать, поддерживать дух праздника в сердцах наших граждан.
- Ты это властям нашим местным скажи, - усмехнулась я.
- Может и скажу когда-нибудь, - насупившись, проговорила подруга и продолжила во все глаза рассматривать нашу столицу.
Мы подъехали к зданию, вывеска которого была на родном языке и гласила - "Гостиница". А раз буквы были русскими, значит находились мы в русском квартале.
Когда планировалось строительство символа дружбы народов - Карадвинска - было принято решение, что город будет разделён на столько кварталов, сколько в мире существовало национальностей. Хоть эсперанто и являлся основным языком, все-таки в родном квартале можно было встретить и родные буквы, а также, по словам сестры, и родную речь.
Причудливых форм фонари хорошо освещали улицу, почти всю забитую припаркованными автомобилями, которые в своей жизни я видела лишь на картинках: "Ламборджини", "Бугатти" и многие другие роскошные и дорогие транспортные средства мы могли лицезреть в данный момент.
Когда я начала выходить из автобуса, сзади меня кто-то сильно толкнул. Хотя, почему кто-то. Лера! Сто процентов она! Только благодаря своевременной поддержке Ларисы я не растянулась на асфальте, на виду у одноклассников, учителей и людей из гостиницы, вышедших встретить нас.
- Свою неуклюжесть надо лечить, Самсонова, - посмеиваясь, прошептала мне на ухо проходящая Лера, златовласая звезда нашей школы, которая по неведомым мне причинам не взлюбила мою скромную особу аж с первого класса.
- И тебе, Когнева, тоже надо кое-что лечить, - бросила я.
- И что же? - усмехнувшись, спросила "звезда".
- Мозги! - зло ответила я, а потом прибавила, - Хотя, я очень сомневаюсь в том, что ты знаешь - что это такое.
Лера, гордо подняв голову и хмыкнув для виду, пошла вперед, держась за руки со своим парнем, Барнсом, семнадцатилетним юношей с каштановыми, короткими волосами и тёмно-карими глазами; по факту, умным и скромным человеком, который по неведомым мне причиным соглашался терпеть Лерины выходки. А я ведь замечала и не один раз, что таковые ему ой как не нравились. Что ж, вероятно, у них, действительно, была любовь.
- Стерва, - прошептала я так, чтобы меня никто не смог услышать. Однако Лариса стала исключением.
