В третьем часу ночи, когда сон начал одолевать меня, я положила голову Соболевскому на плечо и закрыла глаза. "А не начало ли это нашего романа?" - подумалось вдруг. Я в очередной раз представила, как мы обнимаемся, целуемся... И вдруг поняла, что не хочу этого! Никогда не хотела! Да-да! Вот почему подобные мечты не доставляли мне удовольствия! Я ведь никогда не была влюблена в Костю! И решение добиваться его шло только от ума, а не от сердца! Соболевский был "престижным" парнем, он нравился всему классу, вот я и поддалась этой моде! Но если быть откровенной с самой собой, к Косте как к парню у меня нет ни малейшего влечения! Зато после этой вокзальной ночи... он мне как брат.
- Кость, давай дружить, - промямлила я, не разлепляя глаз.
- Да мы вроде как уже дружим, - сказал Соболевский.
***
В четыре часа ночи, наконец, пришёл поезд, в последнем вагоне которого для нас отыскались места - две боковушки у туалета.
- Верхнюю или нижнюю выбираешь? - шёпотом, чтобы не разбудить спящих вокруг людей, спросил Костя.
- Нижнюю, конечно.
- Почему ты всегда выбираешь нижнюю?
- На верхней полке страшно. Я упаду.
- Да ты вообще-то была там хоть раз?! Верхняя полка это же круто! Неужели ты никогда не мечтала о двухэтажной кровати?!
Мечтала... И о сестре тоже. Её мне мама так и не родила. Зато теперь есть брат!
- Я точно не свалюсь?
- А ты видела, чтобы за всё время нашего путешествия хоть один человек свалился? И вообще, Лена! Что это за жизнь такая, если всего бояться?!
И то верно. Мы застелили постели, и я забралась на верхнюю полку. Оказалось, это совсем не трудно, даже Костиной помощи не понадобилось. А ощущение от того, что ты надо всеми, было и правда классное!
"Эта поездка была не напрасной", - подумала я, засыпая под размеренный стук нашего нового дома на колёсах.
В первый после поездки учебный день я шла в школу, полная тревожных ожиданий. Отношения с наиболее активной, влиятельной частью класса - девчонками, - и без того не блестящие, были, кажется, окончательно испорчены. Когда одноклассницы звонили мне, я, сидя в Пятигорске, конечно, могла и бросать трубку, и грубить им, и прибегать к помощи Соболевского, и вообще отключать мобильный. Но теперь от их гнева мне было не уйти. В голове рисовались самые ужасные картины: одноклассницы, обвиняющие меня в пренебрежении и в том, что Костя так и не стал бой-френдом ни одной из них, решают объединиться и развернуть на меня травлю... унижают на каждой перемене... настраивают против меня мальчишек... а то и вообще избивают! Они это могут!
Каково же было моё удивление, когда вместо коллективной атаки я была встречена общим настороженным молчанием. Меня не трогали, со мной не заговаривали. Игнорировали? Нет. Теперешнее молчание в отношении меня разительно отличалось от того, что было месяц-два назад. Если раньше Лену Кузнецову не замечали, видели словно бы сквозь неё и вели себя так, словно её вообще не существовало, теперь за ней наблюдали. Любопытные, назойливые взгляды преследовали меня по всему классу. Я чувствовала себя каким-то заморским животным, привезённым в нашу школу напоказ. Или как будто бы в Пятигорске я превратилась в страшного зверя, и все теперь изучают новую Лену, гадая, как с ней вести себя.
Мальчишки, бывшие в нашем классе меньшинством как по количеству, так и по росту и по уму, интуитивно следовали за девчонками и тоже избегали со мной общаться: будто стеснялись. Единственным человеком, заговорившим со с мной в тот день, оказалось Маша Бондаренко. После пятого урока она, как ни в чём не бывало, подошла ко мне и спросила, весело ли было в Пятигорске и есть ли фотки. На встречный вопрос, почему меня все избегают, Сумо пожала плечами: она, оказывается, этого не заметила. У Маши была потрясающая способность - не видеть того, что её не касается. Именно поэтому она никогда не участвовала ни в каких заговорах и интригах, не поддавалась ни массовым истериям, ни повальным увлечениям. Перед Костей, она, конечно, всё-таки не устояла. Но это увлечение прошло у Сумо быстро, ещё до моего отъезда. Поэтому она была вполне спокойна и улыбалась, когда после уроков, уже одевшись и выйдя из школы, вернулась обратно, чтобы прокричать на весь холл:
- Эй, Лена Кузнецова! Тебя Костя ждёт!
В этот момент на одноклассниц, одевавшихся рядом со мной, я постаралась не смотреть. Но несколько лиц всё-таки промелькнули перед глазами: злобное - Ларисы, взволнованное - Айсели, настороженное - Вики, беспокойное - Клары. "Кажется, завтра мне всё-таки не поздоровится!" - испуганно подумала я и помчалась на улицу, на ходу надевая куртку. Уж очень не хотелось ни конфликтов, ни расспросов!