– Вчера, – сказала Лия, – я видела твоего друга в лифте. Ну, от кого я узнала как тебя зовут. Он меня не знает. Вышел на твоём этаже. Я слышала со своей площадки, как новые жильцы ему объясняли, что про тебя ни сном ни духом…
В неизбывный пазл для Вита добавился ещё один кусочек.
– Спасибо, Лия, – сказал он, – тебе цены нет, ты – бесценное сокровище.
Рука его потянулась нежно пожать её плечо. Вит ошарашился! Он и в уме не держал таких движений! Его рука действовала самопроизвольно, без предупреждения о своих намерениях!
Такое несоблюдение субординации тыкнуло Вита носом в новый пазл…
На глазах плодятся!.
…эх! не сподобил меня Господь, не благословил отпрыском мужского пола от чресл моих! не дал наследника для моих дум прерывистых и неспокойных… уж я бы не жалея сил взрастил его совершеннейшим образцом бесстрашия и безупречности…
увы мне! дом больше смахивает на птичий двор: куд-куд-кудахчут, хохочут или же скандалят одна с другой, то по отдельности, то все разом, начиная с почтеннейшей матроны, Доньи Каталины, бесплодной как иссушённые холмы и долы наших мест, с которой столько лет уже влачу наше совместное ярмо супружества… да и моя сестрица, закоренелая вдова, кладезь непререкаемой морали, с длинным языком поднаторелым в перебранках ничем не лучше… а даже и она, моя любимица, моя опора и утешение в пору иссякновения сил и увядания моих способностей, дитя единственное, сладчайший плод, дар бесплатный от сочной белокурой стервы в Лиссабоне, военный мой трофей в память о подвигах славного похода, что обратил весь Полуостров, без остатка, в единую державу…
…исход заранее был ясен всем, Португальцы лишь изображали военное противоборство, сопротивлялись с той же податливою вялостью, что и потаскушка распластанная деревенским увальнем на сеновале: «Не замай, придурок! Нет! Ни за что! Пока не задеру юбку и не думай даже!»
…их неохота биться за свою свободу дала нам беспрепятственно войти в столицу их, где и разгорелось пылание страстей нашей интрижки. ах! она была хороша! моя Прекрасная Дама – горячая сучка Лиссабонская! да и ума не занимать ей, по истечении природных сроков нашла меня, гружёная ручною кладью – корзинка и младенчик в ней, моя дочь не по закону, но дар всемилостивейшей Природы, Донна Изабель… да, в воскресенье, на день св. Троицы, исполнится моей дщери двадцать лет… а повзрослела как! запросто переорёт любую в этом их бедламе, даже и свою служанку, пронзительно визгливую Марию…
…ну как, скажи на милость, если вообще вообразимо, с моим более чем скромным достатком в текущий, рискованный как никогда момент за всю историю со дня Творения Мира, можно содержать настолько чокнутую птицеферму?
…хотя и то сказать, как перед Богом, женским рукомеслом владеют досконально, порою только лишь искусность их владения иглой не позволяет голоду переступить порог этого дома… с утра до поздней ночи шьют, когда, соизволением Провидения, вдруг появляется заказчик…
…а повзрослев он стал бы настоящим храбрецом, бравым мужчиной, с моими наставлениям и поучающим примером, мой незачатый сын… помни, мой мальчик! только две из всех достойных нас профессий превосходят всякий, какой ни взять из земных путей, своею рыцарской природой… наипервейшая, своей необходимостью, профессия есть – Воин… солдат, чья истинная цель не в победе, а в принесении мира людям… Воин-солдат, что платит за мир кровью своих ран, утраченными конечностями, возможно даже жизнью… мир дарить людям – в этом его долг, цель его рыцарского подвига… превозмогая все труды, лишения, преграды встающие на пути ратном…
…вторым идёт Учёный… благодаря ему ширится свет просвещенья, он раздвигает обозримые пределы знаний, приносит прежде небывалые удобства в жизнь людей, изыскивает новые возможности владения материальным миром и вкладывает в руки человека могущество, которое тот даже постичь не в силах… а Учёный, не унимаясь, продолжает свои труды, за кои сам же платит бессонными ночами, нерегулярностью приёма пищи, покуда не преставится на своём пути влекомый тягой к абсолютному познанию…
Воин и Учёный, вот истинные два характера, что отдают себя, радея за род людской… у каждого из ни кодекс чести высок и благороден, чему не стоит удивляться, ведь любой Испанец прямой потомок не одного, так следующего в ряду прославленнейших рыцарей, будь то разносчик розничных товаров или бродячий брадобрей-цирюльник – всяк откопает предка героя Реконкисты ни в том, так уж в соседнем корне своего фамильно-генеалогического древа, а может и поглубже, и выведет свой род от повара при непоседливом дворе Карла Великого…
