В середине раунда Али вернулся на канаты, чтобы отдохнуть. Он устроился на среднем канате и ждал, когда Форман придет и ударит его. В боксе есть пословица: если боец решится на пятнадцать раундов с боксерской грушей, то груша выиграет. В данном случае грушей был Али. Позже он и другие назовут эту пассивную защиту «rope-a-dope» или «свяжи болвана», предполагая, что Али заманил болвана Формана в ловушку. Откровенно говоря, прием «rope-a-dope» не был запланирован заранее, и вряд ли его можно считать гениальным решением со стороны Али. Если уж на то пошло, уловка Али местами делала бой скучным. Но это была вынужденная мера, подвиг мазохизма. Али не хватало скорости, чтобы убежать, и ему не хватало силы и выносливости, чтобы отбиваться. Самое большое, на что он мог надеяться, это продержаться дольше Формана. «За всю историю бокса, – писал Майк Сильвер в книге The Arc of Boxing, – эта недостратегия сработала ровно один раз». И это был тот самый раз.
– Это все, на что ты способен? – орал Али на Формана.
Это все, на что был способен Форман.
К концу раунда самый большой и страшный тяжеловес со времен Сонни Листона наносил удары, которые с трудом могли бы опрокинуть вазу. Али обзывал Формана мумией, и он действительно выглядел, как полуживое существо, слишком медлительное, чтобы причинить кому-либо вред.
Когда гонг огласил начало седьмого раунда, Али вернулся к канатам, облокотился и начал ждать, когда Форман подойдет и устроит ему взбучку. И вновь Мухаммед дал отпор, когда до конца раунда оставалось полминуты. Пока часы отсчитывали секунды, Али ударил Формана правым перекрестным, который крутанул голову противника на 180 градусов. Нимб из капель пота вспыхнул над головой Формана. Раненый боец пошатнулся и выпрямился. Али кричал:
– У тебя впереди восемь – ВОСЕМЬ – длинных раундов, сосунок!
«У меня ощущение, что Джордж не продержится», – сообщил Джо Фрейзер телезрителям по всему миру в конце седьмого раунда.
Начался восьмой раунд. Форман нетвердо поднялся со своего места. В погоне за желанным нокаутом он наносил зверские мощные удары, бо́льшая часть которых не достигала цели или оказывалась неэффективной.
И снова Али замер в ожидании. Когда до конца раунда оставалась двадцать одна секунда, он разрядил в противника комбинацию из левого и правого удара, которые прилетели в цель. Али занял оборону в ожидании контрудара, ударил левым и нанес еще один правый, а затем атаковал еще одной комбинацией. В тот момент его подхватил неконтролируемый всплеск энергии. Он вынырнул из-за угла в центр ринга, где запустил в Формана левый, правый и снова левый. Форман потерял равновесие. Его руки поднялись в воздух, как у человека перед вооруженным грабителем, когда в него полетел пятый безответный удар Али.
– Бог ты мой! – кричал Бундини. – Его дела плохи!
Следующий удар попал прямо в голову. Форман сделал пару нетвердых шагов, яростно кинулся в пустоту и упал. Али поднял руку и обошел кругом своего противника, но больше не было нужды наносить удары. Форман рухнул на ринг.
Али поднял руки, и через мгновение ринг окружила толпа людей.
Много лет спустя Форман скажет, что его собственный тренер одурманил его наркотиками перед боем. Прошедшие десятилетия только укрепили его уверенность. Он объяснял свои опасения: перед выходом на ринг он обычно отказывался пить воду, пытаясь просохнуть, чтобы его тело выглядело стройным и рельефным. Он ждал, когда до боя оставались считаные секунды, и только тогда выпивал стакан воды. В Заире тренер Формана Дик Сэдлер дал ему воды за несколько минут до начала. Боксеру вода показалась на вкус как лекарство. Когда он пожаловался на это, Сэдлер сказал, что Форман сошел с ума и это была та же самая вода, которую он пил каждый день в Заире. Он выпил все остальное. Выйдя на ринг, он почувствовал себя неловко. Это была не жара или влажность – это была своего рода медлительность, которую он никогда раньше не чувствовал. После боя он вспомнил воду и убедился, что его одурманили.
«Я уверен в этом, – сказал он в интервью почти сорок лет спустя. – Я знаю, что произошло».
Зачем тренеру Формана понадобилось спаивать его наркотиками? Форман подозревал, что Сэдлер заключил сделку с Гербертом Мухаммадом – пусть Али победит в этом бою, а затем они оба хорошо заработают на матче-реванше.
Форман размышлял о том, проиграл ли он из-за наркотиков или потому, что Али был превосходным бойцом. Казалось, что в нем боролись давняя обида и желание показать свое великодушие. «Не хочу сказать, что меня победила какая-то водичка, – сказал он. – Мухаммед победил меня. Своим прямым правым ударом. Самая быстрая правая рука в моей жизни. Вот что меня победило. Но они подсыпали наркотики в мою воду».
