Что делать, если идеал мужчины, встреченный однажды в метро, оказался далеко не тем, кем выглядел на первый взгляд? Что предпринять, если после этой встречи привычная спокойная и размеренная жизнь рассыпалась, как картонная ширма, обнажив жизнь настоящую, в которой даже горячо любимый с самого детства кот и не кот вовсе? Как быть, когда события странным образом складываются в весьма пугающую картину, в которой центр композиции – это ты? Аля будет разбираться…
Встреча
Проснуться в субботу в пять утра и пойти на работу? Могу, умею, практикую. Ну а почему бы и нет, если вчера легла спать в непозволительную рань, так как личной жизни нет, и в ближайшем будущем не предвидится, а зарплата сдельная? Как говорится, почему бы и да.
Кот, мой единственный за последние три месяца мужчина, ласково терся о мои голые ноги, пока я помешивала булькающую на плите овсянку. Но позже меня покинул и он, променяв на хрустящий, свеженасыпанный в миску корм. Все мужики такие. Наверное.
Ну и что с того, что я умею готовить только подгоревшую овсянку, странные салатики и корявые бутерброды? Я могла бы научиться. Возможно… Если очень попросить… Или попробовать заставить.
Короче, надо любить женщину такой, какая она есть, а не пытаться менять под себя, верно? Вот и мой бывший диктовал мне свои правила.
– Эти джинсы слишком облегают, – уверял Гришаня, выкидывая обновку в мусор, – а эта блузка чересчур открытая!
И недешевая шелковая вещица с моим любимым V-образным вырезом летела вслед за джинсами. Сначала мне льстили подобные проявления собственника, хотя и было жаль красивой новой одежды, но потом я все же рискнула призвать его к благоразумию. Если он хочет, чтобы я носила только те вещи, которые нравятся ему, то пускай мне их и покупает, верно? Или хотя бы спонсирует их покупку. А пока я буду надевать то, что считаю нужным. Мы живем в свободной стране, и ущемлять мои права может только… Никто. Григорий психанул, не желая тратиться на такую несговорчивую меня, и его светлая шевелюра прощально блеснула в лучах заходящего солнца, скрываясь в салоне папиной машины. И я осталась со своими отвоеванными шмотками, не чувствуя ни малейшего сожаления. Ну и скатертью дорога. А мне и с Котом хорошо. Да, Кот?
Кот промолчал. И правильно, вступать в утренние диалоги со мной себе дороже. Мой своеобразный мозг включал положительные эмоции только через час после начала бодрствования, и не секундой раньше. И в этот час я искала ссор с Котом. Хоть какое-то постоянство. Но Кот был стар и мудр, поэтому на привычные провокации не поддавался. Я забрала его из родительского дома пять лет назад, когда переезжала учиться и работать в большой город, и с тех пор он скрашивает одиночество, и терпит мои выходки, за что я несказанно ему благодарна. Уют нашего маленького мирка в ипотечной однушке на окраине нарушают редкими набегами лишь мои немногочисленные ухажеры, да подружка Ирка.
Что сказать, овсянка оказалась вполне съедобной, хоть я и забыла ее посолить. Но вот кофе, тот удался на славу. В меру сладкий, в меру сливочный, с полурастаявшими вкраплениями маленьких ванильных зефирок, он таки заставил мозг задушить утреннего пессимиста, и начать мыслить на позитивный лад.
Втиснувшись в те самые «слишком узкие» джинсы, и накинув сверху свободную кофту персикового цвета, я обула любимые кофейные полусапожки, послала воздушный поцелуй своему котомужу, и выпорхнула за дверь.
Как и любой поздневесенний питерский день, этот тоже не отличался особым теплом, и я порадовалась, что мое недавно купленное пальто с честью выдерживало все испытания погодой. Так что привычный ветер не наносил хоть какого-нибудь температурного ущерба моему и без того мерзлявому телу.
Очень радовало практически полное отсутствие двуногих. Сонные зомби, которыми обычно кишели улицы в будние утра, сейчас мирно отсыпались в теплых кроватках, а не пихались плечами разной степени костлявости в узких переходах метро.
Что удивительно, несмотря на малооживленное утро, торговки ландышами были тут как тут. Бабули, укутанные на манер пленных немцев под Сталинградом, с плетеными корзинками, полными крошечных ароматных букетиков расселись вдоль бетонного забора на пути ко входу в подземку. Эти, казалось, вообще никогда не отдыхали. Создавалось ощущение, что некий инопланетный синдикат производит гомункулов – супербабушек для добычи этих ароматных маленьких цветочков в предместьях Петербурга с целью их дальнейшей реализации, чтоб было на что производить захват планеты. Я решила поддержать незнакомый синдикат, выделив пару червонцев на благую цель.
Однако поезд пришлось подождать. Только через семь минут мне наконец повезло, и я со спокойной душой погрузилась в блестящий красный вагончик, в котором, как и до этого на платформе, я находилась абсолютно одна. Что говорить, жизнь на конечной станции метро имеет свои преимущества!
