Зашла молчаливая и задумчивая Аннушка, безмолвно протянула Яну теплый уютный плед, который уверенно вытащила из шкафа; она наклонилась над Владом, заботливо проверяя температуру касанием бледной узкой ладони ко лбу — чуть ниже рожек. Два пальца приложила к шее, наклонила голову, будто прислушиваясь, а потом облегченно кивнула. Ян приложил ладонь к сердцу, изобразил пару легких знаков другой рукой — Аннушка знала адский язык жестов достаточно, чтобы опознать в этом благодарность. Мелодично хихикнула и выскользнула из кабинета призрачным видением. Как будто и не заходила.
— Ян? — Влад невесомо удержал за руку, когда он собирался отстраниться и отойти; сонно улыбался, смежив веки. — Столько битв, страданий, боли… Для чего это?.. И бесконечный путь, который никогда не заканчивается, все продолжается виток за витком. Когда гремит победа в одной войне, приходит другая, а мы все стоим с воздетым мечом, и что мы значим… А рядом круговорот, омут, око бури. Скажи, что будет в финале нашей истории?
— Свет, — убежденно сказал Ян. — В конце будет свет.
***
Проснувшись, Влад с трудом смог осознать, где находится и сколько провалялся на диване, но одно понимал ясно: разлеживаться нельзя. Он сам себя вогнал в законы необъявленного военного времени, вспоминая гражданскую и то, как они загибались и не отдыхали по нескольку дней. За окном по-прежнему хмурилось небо, били тяжелые капли по гладким плоским листам сирени, разросшейся за последние годы. Пошатываясь, Влад поднялся, с радостью осознавая, что тело слушается его куда лучше, чем он ожидал, а в голове прекратил постукивать загнанный пульс; подошел, облокотился на подоконник, спихнув в сторону громыхающий поднос, от которого еще пахло спиртом, и потянулся, чтобы распахнуть форточку. Бок слабо прошило. Свежий воздух Влад глотал жадно, как будто изголодавшись.
За спиной грохнула дверь, и Влад, не почувствовав знакомого позвякивания нитей, не уловив биение контракта, изумленно оглянулся на вошедшую в кабинет Аннушку. Она решительно сдернула с головы любимую широкополую шляпу и отряхнула ее от мельчайших капелек, осевших и поблескивавших на черном фетре.
— Удивительно хуевая погода, — хмыкнул Влад. — Страшно люблю этот город: вот так проснешься и не поймешь, сколько времени проспал. Все одно: дождь и темень.
— Сейчас немного больше полудня. А, нет, почти два: я забегалась… Купи себе часы, — посоветовала вампирша, постукивая пальчиком по небольшому темному экрану, что крепился на ремешок, туго обхвативший ее бледное запястье. — Или мобильник, в конце-то концов. Мне три сотни лет, я жила среди старинных особняков и, упаси Денница, корсетов и кринолинов, а все-таки быстро смогла смириться с человеческими технологиями. Упрямый ты, — улыбнулась она, подмигивая Владу.
Подойдя ближе, Аннушка пристально присматривалась к его бинтам, слегка наморщила нос, покачала головой. Поглядев на белые повязки, Влад с легким раздражением понял, что их разукрасили страшные расплывшиеся узоры темных пятен.
— Ничего, что я?.. — Влад неопределенно взмахнул руками. — Ну, кровищей тут истекаю. Не кинешься? Я таки человек семейный, мало ли…
— Она засохшая, невкусно, — серьезно ответила Аннушка, хотя ее глаза, скрытые темными контактными линзами и потому кажущиеся кукольными, посмеивались. — У тебя странная кровь, Влад, много мрака; я думаю, вампира от глотка такого количества энергии убьет на месте, разорвет — в теории, конечно, но я не хочу стать первой жертвой. — Подойдя к столу, она легкой рукой вздернула в воздух стул и подтащила поближе к нему: — Садись, Ян просил о тебе позаботиться. В Первую и Вторую мировые я подрабатывала медсестрой, разве никогда не рассказывала?.. Повязки накладывать умею, ты в надежных руках.
Пока Аннушка справлялась с бинтами, аккуратно снимая старые, он наблюдал за сиренью, трясущейся за окном. Цветы понемногу начинали чахнуть и облетать, время пришло, но дождь должен был их освежить и избавить от городской пыли… Подчиняясь ласковым, пусть и холодным движениям рук вампирши, он старался ни о чем не думать. Отстранившись, она ободряюще похлопала его по плечу и отошла к кофейному аппарату, спрятанному в углу возле шкафа. На столе, точно по волшебству, оказалась вазочка с конфетами.
— Где дети? — еще сонно спросил Влад. — Сашка с Белкой куда-то запропастились, а когда засыпал, тут были. Да и… не только они.
— Вирен в больнице, что на Декабристах, вместе с остальными гвардейцами: осмотр, ничего сложного. — По тону Аннушки, всегда серьезной, он понял, что с пацаном все действительно в порядке; Владу показалось, о нем она говорит с особым вниманием и чем-то, подозрительно напоминающим заботу. — Того мальчика, которого вы зовете Рыжим, вызволили из камеры, сейчас он снова под охраной на гвардейской квартире. Дэва от него ни на шаг не отходит… Как много у тебя детей, знаешь ли.
— До сих пор в шоке. И все не мои, — развел руками Влад. — А эти двое романтических дурачков?..
Тихо рассмеявшись, Аннушка словно бы сердито кинула в него фантиком от шоколадной конфеты, которую быстро прожевала.
