— Они гулять пошли, как выспались у ведьмочек внизу. Да, в дождь, — добавила она прежде, чем Владу пришло в голову переспросить: ослышался он, что ли… — Им это — как ты и говоришь — показалось чертовски романтичным: взяли один зонтик на двоих и отправились бродить по дождливому Петербургу. Забрали Джека с собой.
— А Саня?.. — забеспокоился Влад, с обреченной усталостью отмечая в себе излишне обостренный родительский инстинкт: если б понадобилось, он бы кинулся следом, чтобы вернуть заигравшихся детей.
— Белка нарисовала ему какие-то символы на ладонях, — хихикнув, рассказала Аннушка. — Прямо фломастером — по записям, с которыми они в обнимку таскаются. Кажется, ему стало куда лучше.
Рассматривая знакомую улицу сквозь плотную стену дождя, Влад пожал плечами: он и сам любил город, хотя родился, жил и умер не здесь, даже не в России — могила его стояла на Ольшанском кладбище в Праге. В Петербурге он воскрес — по-настоящему. По студеной невской воде не ходил, но чувствовал, что начал жить не ради сиюминутных интересов, а истинно — именно здесь. Он бы тоже гулял по промокшему городу, с хохотом проносясь по прозрачным лужам и подмигивая мутным светофорам — если бы у них было больше времени и меньше бед…
Вздохнув, потянувшись, точно кошка, Аннушка отправила пропитанные кровью бинты в мусорку и подала ему новую рубашку, в которой Влад с радостью признал свою собственную, наверняка захваченную Яном из дома. Таких в шкафу висело два десятка — все одинаковые; с их работой одежда быстро приходила в негодность. С опозданием он понял, что в кабинете довольно прохладно — во сне Влад с трудом это чувствовал, мучимый лихорадкой.
— Все эти влюбленности вредят работе и замедляют расследование, как по мне, — устало произнесла Анна, изящно, с наслаждением отпивая из своей чашечки что-то густое и красное. Пока Влад мучился с пуговицами — пальцы плохо слушались, — она успела налить себе из термоса. — Взять хотя бы вашего стажера. Разве я не права? Ему следовало бы помочь начальству с отчетностью о задержании, а не гулять с подружкой.
— Напомнить, сколько ты сохла по инквизиторству? — нагло ухмыльнулся Влад в ответ. — И Вирена мне не смей обижать. По нему не скажешь, но демоненок он ранимый.
Она смущенно отвернулась к окну, делая вид, что больше интересуется бушующей за стеклом мокрой сиренью. Если б вампиры могли краснеть, Анна, вероятно, залилась бы по самые уши.
— Почему ты не спрашиваешь про Яна? — полюбопытствовала она. — Я думала, это будут первые твои слова после пробуждения, но…
— Я его чувствую — как самого себя. Где-то рядом. Должно быть, с Ирмой болтает? — Аннушка согласно кивнула, и Влад усмехнулся, радуясь своей догадливости. — Может, дадут ему наконец майора… Крупную рыбку мы сегодня выловили.
— Не хочешь пару звезд для себя, рядовой Войцек? — поддразнила она, показывая острые клычки в шаловливой улыбке.
— Упаси Денница. Чем ниже я по званию, тем меньше контактирую с Ирмой и терплю ее заебоны. Ян… не хочу сваливать все на него, нет, но он куда терпеливее и дипломатичнее, чтобы светиться перед начальством и на всяких планерках, а работаем мы на равных. Пусть так и остается.
— Ответственности и в Аду хватает? — полуутвердительно спросила умная Аннушка, и он кивнул.
Не видя часов и не считая время, Влад просидел с Аннушкой еще, выпытывал о всем, что пропустил. Добрая вампирша угостила его шоколадом — «для поднятия гемоглобина, я-то вижу» — и налила кофе, удерживала беседой. В кабинете они так и не установили телепанель, не без ретроградного упрямства Влада, потому новости пришлось смотреть на экране ее компьютера. О том, что Ниирана арестовали, сообщили телевизионщикам, как и о том, что именно этот маг ответственен за десятки жизней сгоревших в «Макдональдсе». Без особого воодушевления Влад наблюдал, как симпатичная демоница разгуливает по лестницам, на которых могли погибнуть он и десятки его солдат, и ведет прямой репортаж. Потеки крови темнели на заднем плане.
— Около офиса стоят несколько человек от прессы, — предупредила Анна. — Ловят всех, пытаются узнать подробности. Ты знаешь Ирму, внутрь она их вряд ли пустит.
— Откуда такой ажиотаж? — Голос был еще хрипловатый; Влад отпил кофе, покачал головой, насыпал в чашку пару ложек сахара из аккуратной сахарницы в шкафу, тщательно перемешал. Влад вдруг обнаружил у себя зверский голод. Расправившись с третьей по счету шоколадной конфетой, он продолжил: — Так много интереса, что о тайне следствия можно забыть. Как бы не докопались до кольца, но… Нет, не то меня больше всего волнует…
— Ад объявил о смертном приговоре.
— Инквизиторство говорил что-то такое, — признал Влад. Он, однако, думал, что это — чтобы напугать Ниирана побольше, а уж в этом Ян преуспел вполне: до сих пор пробирало мурашками от воспоминаний о его грозном виде. — Неужели люди так взбаламутились именно из-за этого?
