— Когда-то я очень боялся собак, — сказал Ян. — В истерику впадал. Все время казалось, что меня хотят сожрать заживо. В любом звуке я слышал угрожающее рычание, полное ненависти. Адские псы умеют пугать одним видом — ты догадываешься, что я читал в их красных глазах?
— И что вам помогло?
— Пятнадцать лет упорной работы над собой, — признался он, бережно потрепав Джека по боку. — Понимающие люди рядом, которые успокаивали, когда что-то не получалось. Самоубеждение. Как-то Влад из упрямства притащил домой щенков, случаются у него безумные идеи, в которых он ни с кем не советуется, но Влад… позволил мне сделать первый шаг, и за это я благодарен. Много раз хотелось отступить, а я продолжал из упрямства. Зато мы смогли взять Джека домой, и он, по-моему, счастлив до сих пор.
Поглядев на пса, вывалившего язык от жары и распахнувшего пасть (оттого казалось, что он все время улыбается), Рыжий понимающе кивнул. Весь его страх перед гвардейцами медленно испарялся, стоило узнать их получше, как случилось и с Виреном, но он силился не привыкать к этой жизни и убеждал себя, что скоро вернется на прежнюю дорогу. Что пустыня его ждет. Может быть, Ян когда-то твердил себе те же слова.
========== Глава XVII ==========
На следующее утро гвардейцев подняли ни свет ни заря, как по тревоге, но никто и не подумал жаловаться: Рота быстро собиралась; приободренные криками Влада про то, что работа предстоит легкая, они хватались за оружие. В казармах царило оживление, солдаты бегали туда-сюда, мельтешили, но Ян, стоявший в дверях и наблюдавший за вакханалией, обреченно ждал, зная, что лучше естественный ход вещей не нарушать, а то придется торчать здесь еще дольше. Гвардейцы приветствовали его, отдавали честь от виска, а сами украдкой потирали заспанные помятые лица. Но глаза оживленно горели почти у всех.
По привычке он проснулся первым, когда забрезжил рассвет, и давно мог выступать, к порядку Ян был приучен. Сходил сам проверить лошадей, почесал за ухом грозного Ай’Хаара, который прямо-таки счастлив был выбраться из стойла и пританцовывал на месте, ластясь к Яну, как жеребенок, шутливо клацая мощными клыками над ухом и пофыркивая — обдавая ему щеки горячим дыханием. Под ногами, ревниво ворча, крутился Джек, требовал внимания, пока Ян торопливо взнуздывал и седлал своего мышастого мирного коника и, любезно исполняя просьбу сонного Влада, Ай’Хаара тоже. Кони лениво огрызались на пса, хлестали по бокам хвостами. Но Ян сноровисто успел до того, как в конюшню ворвалась шумная Рота, а адские лошади оживленно заревели, запрокидывая рогатые головы, чуя скорую вылазку и предвкушая ее едва ли не больше всадников.
Он курил возле конюшни, издали наблюдая за молчаливо слоняющимся по двору Рыжим — его опять оставляли в безопасности, да и дело было не для Высшей магии. К конюшне Рыжий благоразумно не подбирался. Когда-то Ян побаивался лошадей, как и все новички в Гвардии, робел перед крупными зверями, но со временем все освоились, их скакуны были частью отряда; Ян уж и привык, и тело не ныло после стольких лет, даже если они отправлялись в многодневный поход…
Воодушевленный вид солдат подтверждал его догадки: они тоже соскучились, хотя вылазка и предстояла короткой и покидать город не придется. А ведь Яну сегодня, кажется, снилось, как он несется галопом по пустыне и ветер хлещет вокруг — блаженный приятный сон, который оборвался, как по щелчку, когда он проснулся… Его учили так вставать — без будильника. Или, может, Ян старел.
Рдяное солнце вставало все выше, и Ян подумал, что стоит все-таки поторопить солдат. Влад подошел, деловито проверил подпругу, благодарно кивнул и похлопал по боку склонившего голову Ай’Хаара; истосковавшийся конь нежничал, несмотря на свирепый вид, мягко курлыкал. Машинальным движением Влад выхватил у Яна наполовину прогоревшую сигарету, затянулся.
— Жаркий денек будет, — двусмысленно заявил Влад, поглядывая наверх, и потер лоб под рогами. Хотелось отпустить пару язвительных комментариев про его неизменно темный наряд, потертые джинсы и рубаху, но Ян прикусил язык: он и сам был в форменном черном мундире, а спину начинало припекать.
Скомандовав собираться живее, Ян все же улыбчиво окинул гвардейцев довольным взглядом, чувствуя себя на своем законном месте; вытащил себе вторую сигарету, решив не отнимать у Влада и дать ему спокойно докурить. Они много раз так собирались ранним утром, когда косые лучи лежали на земле и далеко тянули густые тени, и гомон был привычен, ворчание лошадей, забрехавшие псы, похрустывание нанесенных с пустыни песчинок под ботинками. За повседневной работой Ян привык прятаться от проблем и сомнений, это был его проверенный побег. И солдаты тоже забылись, хотя на шее каждого висели не только защитные амулеты, которые они нацепили вместо бронежилетов, но и тот, что охранял от магии кольца.
