Упрямый Влад бодрился, но был немного квелый: половину ночи просидел над книгами, которые они вынесли из подвала Мархосиаса, все корпел над ними, разбирал поплывшие строчки. За время, пока Мархосиаса не было дома, никто не спускался в библиотеку и не заботился о ней, оттого многие тома отсырели, слова невозможно было прочесть. Увидев этот ужас, Влад долго разорялся, часто жестикулируя, а солдаты, которые сторожили все, что нашли у Мархосиаса, в одной из складских комнат, жутко смутились — точно они были виноваты и Влад на них орал. Ян тогда насилу их вытолкал из комнаты, смущенных и извиняющихся за что-то, а они с Владом принялись разбирать старые гримуары. Среди них были ценные книги, за которые иные маги и убить были готовы, и обида правда брала сильная…
Задумавшись, Ян почти потерялся во времени, а перед ними неожиданно появилась Ринка — запыхалась и размахивала руками, пока наконец не вытащила из кармана мятую, как будто бы пожеванную бумажку. Бежала откуда-то. Со слов Вирена, Рыжего и Сашки, которые поселились рядом на втором этаже, Ян знал, что Ринка не ночевала в замке, хотя они выделили ей одну из лучших комнат. Но вопросы могли подождать, и Ян ринулся за бумажкой одновременно с Владом, они едва не столкнулись, ойкнули, невнятно извинялись друг перед другом. Там было несколько адресов, половина которых совпадала с тем, что принесли от Энн гордые Влад и Вирен.
— Сегодня наемники собираются в одном местечке, здесь, — объяснила Ринка. — В праздники народ и с утра напивается, а кое-кто и не ложится еще, так что они не будут выглядеть странно, смешаются с толпой. Думаю, Мархосиас передаст им какие-то инструкции.
— Идем с нами, — предложил Влад неожиданно, но Ян, подумав, не смог сказать ни слова против, махнул рукой. Им любая помощь пригодилась бы.
— А меня вы не брали никуда, — обиделся Вирен, который отделился от группы готовых выступить солдат и подкрался ближе, подслушивая разговор. — А тут мы тащим с собой гражданскую, да еще и подозреваемую в десятках крупных ограблений…
— Ты был несовершеннолетним, мы заботились о тебе! — крикнула издали Айя.
Она подбежала, на ходу поправляя патронташ на груди, кивнула Ринке и кинула ей револьвер, который та ловко поймала. Ян напрягся — ничего поделать не мог, поглядывал на демоницу, готовый броситься, обезоруживать ее или закрывать своих; тревожно придвинулся ближе к Владу. Но Ринка очень даже миролюбиво поблагодарила и засунула оружие за пояс.
— Будь осторожна, милая, — подмигнула ей Айя, и Ринка точно против воли разулыбалась, кивая ей, необычайно радостная; в Айе многие из Роты видели мать, было в ней что-то такое ласковое и родительское, надежное, и даже опасливая наемница поддалась чарам. — А разве ты не волнуешься, что тебя могут узнать?..
— Во-первых, у меня есть это, — сказала Ринка, вытаскивая из кармана небольшой амулет, отсветивший тусклым золотом, и в следующий миг по ней словно пробежала плавная тягучая волна, которая напрочь перекроила ее внешность, сделав из Ринки незнакомую блондинистую девицу. Это личико Ян где-то видел и, покопавшись в памяти, он понял, что в этом облике она была в метро, когда напал фамильяр. — Во-вторых, — закончила Ринка, ухмыльнувшись тонкими чужими губами, — я всегда мечтала всыпать этим ублюдкам как следует! Но убивать я никого не стану, я никогда не…
— За кого ты нас принимаешь, интересно? — огрызнулся Влад, сильно задетый. — Мы идем их арестовать и допросить, а не устроить погром и вырезать тех, кого пообещали защищать.
И Ринка смущенно потупилась.
Ей выбрали смирную лошадь из запасных, и Ринка неловко на нее забралась, чуть сжала бока ногами, ерзая и заставляя кобылу волноваться и дергать головой, как будто отряхиваясь. От сердитого фырканья Ринка замерла в седле деревянно, боясь неловко двинуться. К ней Ян направил Вирена, зная, что он пусть и измучает насмешками, зато научит раз и навсегда, повторяя методы Влада.
Тронулись. Хотелось скорости, погони, но лошади неторопливо рысили от замка прочь, ход был мерный, немного убаюкивающий. Самое крупное сборище наемников — окраины, где границы города стоят ненадежно; недавно передвигали стену, потому что хибары клеились прямо к ней, наползали друг на друга, стремясь тоже приложиться к столичной жизни, и Кара в очередной раз приказала расширить город, пририсовать на картах новые райончики, в которых улиц толком не было. Вокруг Столицы во времена Люцифера не было стен, и он, наверное, был в чем-то прав: невозможно сдержать такую народную силу, постоянно движущуюся, меняющуюся, выплескивающуюся из бесплодных пустынных земель и жмущуюся к главному городу Ада, как усталый путник — к теплому костерку.
