«Изыскивай, Серегин, изыскивай, — буркнула энергооболочка. — Кстати, есть мнение, что феномен гражданина Цоя может оказаться иарким симптомом того самого явления, какое ты только что так старательно старался вычислить путем умственных размышлений. Ты же в том мире с кем общался: с деятелями Политбюро, да солдатами и офицерами Советской армии, вспоровшими при твоей поддержке блок НАТО будто перьевую перину опасной бритвой. Некогда тебе тогда было встречаться с разными бунтарями и рассматривать их под микроскопом, а тут тщательнее работать требуется».
Уже почти убежденный в необходимости познакомиться с гражданином Цоем лично, я запросил информацию об этом человеке у своих Верных из числа Старших Братьев. Интересоваться мнением солдат и офицеров танкового полка я не посчитал нужным, ибо у фанатов в отношении своего поп-кумира объективности не может быть в принципе.
Нина Антонова ответила, что к моменту взлета популярности Виктора Цоя она была уже взрослой женщиной, а потому осталась холодна к этому явлению. Вячеслав Николаевич (
Но и его ответ оказался до предела сухим и неинформативным:
— Мерзость все это, и да простит меня Всевышний. Словесный наркотик для безумцев, и ничего более. Даже в свои молодые годы я был слишком хорошо воспитан для того, чтобы подпасть под влияние этого скомороха. Кстати, вы знаете, что этот деятель резал себе вены, чтобы откосить от армии через психбольницу с диагнозом «маниакально-депрессивный психоз»?
— Нет, Мехмед Ибрагимович, — ответил я, — такие подробности мне не докладывали, поэтому спасибо за информацию. Будет тот концерт или нет, еще бабушка надвое сказала, сначала требуется взять гражданина Цоя руками и рассмотреть вблизи со всем тщанием. Иначе никак.
— Ну что же, Сергей Сергеевич, воля ваша, — мысленно хмыкнул Османов. — Но только имейте в виду, что если изгнать из этого персонажа все одолевающих его бесов, петь он, скорее всего, уже не сможет. Того же поля ягода, что и Кашпировский с Чумаком, только вид сбоку, через художественный талант.
— А вот это ценное наблюдение, — сказал я. — Спасибо вам за информацию.
— Всегда пожалуйста, Сергей Сергеевич, — ответил товарищ Османов и отключился.
После этого я мысленно достал из колоды «карту» Гейдара Алиева и попросил того вежливо, практически в белых перчатках, доставить ко мне ленинградскую самодеятельную рок-группу «Кино» в полном составе.
— И зачем вам это нужно? — спросил главный советский Торквемада.
— Быть может, из этого выйдет концерт для моих Верных из восемьдесят девятого года, захотевших послушать своего кумира, но, скорее всего, получится дело государственной важности, — ответил я. — Чтобы понять, во что все это выльется, мне нужно увидеть гражданина Цоя собственными глазами. В первом случае участники группы вернутся домой, счастливые и с гонораром, а во втором я немедленно поставлю вас в известность и попрошу прислать специалистов в совместную следственную группу. Иначе я подобные дела не делаю.
— Хорошо, товарищ Серегин, будет вам рок-группа «Кино», — ответил Гейдар Алиев, на чем разговор был закончен.
3 июня 1985 года, вечер, Ленинград, Охта, квартирная студия Алексея Вишни, он же Яншива Шела и Черри
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. На то чтобы указание из Москвы дошло до ленинградских товарищей, те сориентировались, обнаружили искомое и взяли его под контроль, ушло два дня. На самом деле задача была не особо сложной, ибо у каждого музыкального коллектива имелся «куратор» от Конторы*, державший, так сказать, руку на пульсе. Да и не могло быть такого, чтобы в Советском Союзе кто-то что-то делал — записывал магнитоальбомы, выступал с концертами и устраивал рок-фестивали, — а ответственные госбезопасные товарищи, которым до всего было дело, об этом бы ничего не знали. Нина Викторовна, которая в те годы служила в той же Организации, только по линии внешней разведки, сообщила мне об этом совершенно определенно.
Примечание авторов: *
