Не успел мистер Клинтон ударить молотком и выкрикнуть банальное: «Спасайся кто может!», как прямо в Овальном кабинете открылась дыра в воздухе, и оттуда полезли до зубов вооруженные люди, экипированные в подобие гибрида космических скафандров с рыцарскими доспехами. Оружие (ручные парализаторы) эти футуристические бойцы держали наизготовку, и тут же направили его на членов Правления. Тут даже потомственному тормозу в энном поколении стало бы понятно, что спасаться поздно, но руководители крупнейших американских холдингов тормозами не были, а потому все поняли правильно, и, не дожидаясь команды, тут же задрали вверх руки. Подняла свои тощие грабли и светлая эйджел Аделла Коэна, среди хумансов известная как Анжела Бауэрман по прозвищу «Железная Сука». Даже для нее, представительницы галактической цивилизации, вторжение через портал оказалось шокирующей неожиданностью.
Последними в Овальный кабинет через дыру в пространстве проникли трое. Первым был моложавый атлетически сложенный мужчина неопределенного возраста в серо-черных одеждах, за ним появилась молодая женщина-брюнетка в черном комбинезоне с белыми вставками, и самой последней возникла юная девушка, почти девочка, в кадетском мундирчике и с легкой диадемой в кокетливой прическе. Всем своим нутром господа члены Правления Директората (отныне с эпитетом «бывшие») поняли, что это и есть новая русская императрица, которая пришла полюбоваться на их унижения, а может быть, даже и на смерть.
Страшно им было так, что отнимались руки и ноги, а старик Клинтон (восемьдесят шесть лет от роду) выронил председательский молоток и обвис в кресле безвольной куклой-марионеткой, у которой обрезали нити. Ну вот опять… Серегин ничего не сделал, только вошел, а потомственные негодяи уже начали дохнуть как мухи. Впрочем, на эту смерть никто не обратил внимания — помер мистер Чарльз Артур почти своей смертью, ну и черт с ним. В любом случае выживание хоть кого-то из этой кодлы, за исключением Аделлы Коэны, план операции не предусматривал. К светлой эйджел у императора Серегина совершенно особое отношение, а вот всех прочих бывших членов Правления Директората он воспринимает как человеческое воплощение крокодилов. Договариваться с этими людьми и пытаться их перевоспитать — бесполезно, да и не нужно.
— Госпожа Аделла Коэна, встаньте, — неожиданно для присутствующих сказал Серегин на Языке Войны. — Находясь здесь, перед своими победителями, вы признаете, что потерпели поражение, или предпочтете проявить бессмысленное упорство?
Глаза светлой расширились так, что казалось, сейчас они вылезут из орбит.
— Но вы же хуманс? — удивилась она.
— Какая разница, кто я по рождению? — ответил Серегин. — Я победил вас, и в соответствии с вашими же обычаями задал побежденной конкретный вопрос. Отвечайте как положено, или я перестану отличать вас от прочих захваченных деятелей, и тогда вы разделите их судьбу.
— А что с ними будет? — спросила светлая.
— Их ждет допрос в моей Службе Безопасности в присутствии следователей из местной Российской Империи, после чего состоится Трибунал, на котором всю эту банду приговорят к тихой и безболезненной смерти за организацию неспровоцированного ядерного нападения, — ответил Серегин. — Хотя государыня-императрица Ольга Владимировна не теряет надежды выпросить у меня этих людей для того, чтобы предать их публичной казни. При этом лично у вас пока остается шанс избежать любого негативного исхода и выйти сухой из воды. Все зависит от того, как вы ответите на заданный вам вопрос.
— Да, Могущественнейший, — сказала Аделла Коэна, — я признаю, что потерпела поражение и нахожусь в полной вашей власти. Вы можете сделать со мной все что пожелаете — убить или подвергнуть мучительным пыткам.
— Очень хорошо, — сказал Серегин, — а теперь ответьте на еще один вопрос. Согласны ли вы, принеся соответствующие клятвы, стать членом нашего Великого клана Объединенного Человечества, иначе именуемого Империей, и, как равная среди равных, верно и стойко нести службу там, где понадобится ваше профессиональное участие?
Над ответом на этот простой вопрос светлая думала недолго.
— Да, — сказала она, — я согласна, в первую очередь потому, что в случае отказа вы назвали бы меня дурой, а этого мне не хочется даже больше, чем обычной смерти.
— Тогда клянись, — сурово произнес император Серегин, — что ты никогда не причинишь вред нашему Единству, его членам и тем, кого оно взялось защищать, а также что ты не будешь допускать, чтобы вред оказался причинен в результате твоего бездействия.
— Клянусь, — без колебаний произнесла госпожа Аделла Коэна.
Но это было только начало.
— Клянись, — снова произнес Серегин, — что с этого момента для тебя больше не будет ни светлых и темных эйджел, ни деммов, ни круглоухих и остроухих хумансов, ни даже горхов и сибхов, и что ты будешь относиться ко всем ровно и одинаково, в соответствии с их личным статусом и заслугами перед нашим Великим Кланом.
— Клянусь! — произнесла светлая.
