Рядом с Дунаем, на просторном кресле развалился еще не до конца протрезвевший его друг и ближайший помощник – Цербер, которого тому удалось разбудить, предварительно прогнав его очередную ночную подругу, всего за полчаса до прихода остальных членов команды. Несмотря на то, что им часто приходилось слышать в свой адрес фразу «два сапога-пара» схожи они были только в том, что у обоих внутри поселилась ненависть. Однако, если Дунай ненавидел насилие, то Цербер ненавидел людей. Военная служба повлияла на него совсем не так, как на друга. Старший сержант морской пехоты был уволен с военной службы за конфликт с двумя офицерами, переросший в драку. Вероятно, подлил масла в огонь его озлобленности тот факт, что эти офицеры отделались лишь выговором. Жесткий и импульсивный Цербер всегда был сторонником крайних мер, доходя в своих стремлениях до полного исступления и тем самым наводя ужас даже на собственных друзей. Дунай не поддавался этому ужасу и поэтому без раздумий предложил другу вступить в его команду. А он без раздумий согласился.
Бесконечность не предел и даже при таких зловещих качествах, как у Цербера, был в команде у Дуная человек, которого стоило бояться сильнее их двоих вместе взятых. В углу у стены на обычном деревянном стуле сидел самый опасный член банды. Шрам на левой щеке добавлял суровости ужасающему блеску в глазах этого человека. Опираясь локтями на колени он по обыкновению начищал излюбленный стреляющий нож НРС-2 который умудрился оставить себе после увольнения со службы. Ифрит был так увлечен своим занятием, что, казалось, не замечал остальных присутствующих. Это было им на руку, потому как никто не хотел встречаться глазами с озлобленным на весь мир отставным военным разведчиком. С Цербером их объединяла неуёмная ненависть ко всем, кого они считали своими недругами, а также радикальность взглядов на жизнь. Страшно было представить до чего могут дойти их изощренные злобой умы, если оставить их наедине и предоставить возможность самим руководить делами команды. К счастью для Дуная, который и вносил баланс в этот зловещий триумвират, Ифрит не стремился занять место лидера группы. За годы службы в военной разведке он научился беспрекословно выполнять приказы, предпочитая, чтобы командовали те, кто на это годится больше всего. Он осознавал свою роль исполнителя, однако от обычных исполнителей его отличал собственный острый, хоть и извращенный от бесконечных убийств ум. В отличие от остальных членов команды, Ифрита уволили из разведки не за проступок или по состоянию здоровья, да и контракт его еще закончился, когда два года назад, после ужасающего задания, на котором он потерял нескольких боевых товарищей, и по всей видимости группа, в составе которой он находился, обнаружила то, чего не должна была обнаружить, командование посчитало, что он и его сослуживцы больше не должны продолжать службу. Группу распустили, естественно под подписку о неразглашении о том, что они пережили. Пережили это, впрочем, не все и спустя пару месяцев после возвращения группы, бывший командир, майор Федоров, которого не стали увольнять, а перевели в какой-то далекий штаб, чтобы не мельтешил под носом у начальства, не выдержал и застрелился. Дунай чем-то походил на этого человека, возможно своим умом или способностью к быстрому принятию решений в критических ситуациях (в том, что все офицеры похожи друг на друга, опыт нескольких лет военной службы заставил Ифрита сомневаться) или же просто тем, что тоже был майором, но когда он только прознал о роде деятельности первого, то не раздумывая предложил свою кандидатуру на место члена команды. Ифриту было комфортно в новой группе, в ней он чувствовал себя в своей тарелке и очень часто вспоминал прошлое. К сожалению, прошлое, это всё, что у него осталось в этой жизни.
– Грач, очки сними. – Сухо сказал Дунай.
– Да ладно тебе, блатным и ночью солнце светит. – Отозвался тот. Он удобно расположился на большом диване, стоявшем рядом со стулом Ифрита.
– Грач. – Цербер бросил предупреждающий взгляд на товарища.
– Скучные вы. – Грач стянул солнцезащитные очки, скрывавшие ото всех огромные голубые глаза и покосился на сидевшего рядом Ифрита. Этому никто не сделал замечания по поводу того, что он не стал снимать кожаную куртку в помещении.
«Даже если бы он сидел в космическом скафандре, ему бы никто и слова не сказал» – Подумал Грач.
