– Ваше величество, повод есть. Когда железная дорога пройдет сквозь крымские горы и ветка закончится в Севастополе, говорить о Крыме, как о возможном театре военных действий, будет уже поздно. Это значит – подарить России и море, и Крым, и Болгарию. Британский флот не сможет выступить так же убедительно, как это было в кампанию 1856 года. Я уверен, что Вы никогда не смиритесь с мыслью о том, что существует более чем реальная возможность потерять господство в Чёрном море.
– Господство? Это говорите вы? Те, кто поставил Константинополь и Петербург в одинаковые условия на Лондонской конференции? – султан, пока еще выбирая выражения, пытался всеми силами контролировать свою внезапную вспышку гнева.
Медленно опустив взгляд, посол изобразил смирение, но тут же поднял голову и привёл контраргумент:
– Британия никогда не оставит Константинополь наедине с таким мощным противником. Не дожидаясь Вашей высочайшей воли, мы уже прикладываем все усилия, чтобы нивелировать мечты русских о собственном полноценном металлургическом производстве и железнодорожном пути в Крым. По крайней мере, работаем над тем, чтобы максимально отсрочить эти события. А по вопросу финансирования, имеем абсолютно точные данные, что Адмиралтейству и Министерству путей сообщения в финансах отказа нет – это американские деньги за Аляску.
Султан молча слушал английского посланника, сдвинув брови и пытаясь понять, куда тот клонит.
– Дабы подтвердить решительность наших намерений, лорд Клиффорд с вашего высочайшего позволения готов презентовать проект серии новых броненосцев, два из которых будут заложены до конца года на Чатемской верфи.
Получив разрешение, Клиффорд развернул вплотную умещавшийся в тубусе чертёж и следующие тридцать минут в красках описывал преимущества новых инженерных решений, которыми был напичкан этот броненосец.
Опершись кулаками на стол, Абдул-Азиз навис над чертежом всей мощью своей борцовской фигуры и так простоял всё то время, которое понадобилось лорду для детальной презентации, по окончании которой воцарилась длительная пауза. Вопросительный взгляд султана красноречиво подводил посла Эллиота к продолжению спича[33].
– Вопрос цены подлежит обсуждению, ваше величество…
Султан продолжал хранить молчание, считая ниже своего достоинства вступать в какие-либо торги.
– Более того, это возможно сделать в кредит, – продолжил Эллиот, судорожно размышляя о пределах своих полномочий.
Ни одна эмоция не коснулась лица Абдул-Азиза.
– Я думаю, что мы сможем на этапе заключения соглашения сделать некий благотворительный взнос в пользу Османского двора… – английский посол выдвинул последний аргумент, который был в его распоряжении.
– Оставьте, – глазами указал на чертеж султан, благословив таким образом предстоящую сделку.
– Если Великий султан взвесит все наши аргументы, и примет наши предложения, то мы хотели бы знать, в какой мере Британия может рассчитывать на военный союз с Высокой Портой в случае открытого столкновения с русскими в акватории Чёрного моря и на их стороне побережья.
– Это зависит от самой Британии, – султан не тешил себя иллюзиями по поводу искренности британского посла. Единственное, чего Абдул-Азиз хотел сейчас меньше всего, это втягивать ослабленную свою страну во внешний конфликт. Тем более – с русскими.
Ни один правитель, а на востоке – тем более, каким бы деспотом он ни был, не может быть уверен в абсолютности собственной власти. Хитросплетения интриг, коварство друзей, отчаянность заговорщиков делают любого повелителя уязвимым от внешнего влияния. Абдул-Азиз об этом думал ежедневно после того, как русский посол Игнатьев не так давно раскрыл ему глаза на заговор ваххабитов, подстрекаемых Мидхатом-пашой[34], его злейшим врагом. Убийство удалось предотвратить только благодаря агенту Игнатьева, внедренному в их ряды. Знай Эллиот об этой подробности сейчас, скорее всего, он отменил бы свой визит, найдя наконец-то ответ на мучивший его вопрос – какова причина таких тёплых отношений между султаном Абдул-Азизом и посланником русского царя Игнатьевым.
– Это зависит во много от того, что ответит Великий султан… – посол Эллиот встал, обозначив тем самым, что сказать ему больше нечего.
– Аллах милостив, и он не позволит Великому султану ошибиться, – ответ Абдул-Азиза не обрывал возможности для последующего диалога, но и не слишком внушал надежды.
Дипломатическая миссия откланялась, покинув резиденцию правителя.
– Не находите, что мы услышали вежливый отказ? – после долгих раздумий лорд Клиффорд уже в карете продолжил разговор с послом.
– Время покажет. Абдул-Азиз непредсказуем в своих всплесках ярости и часто меняет свои решения. У нас много шансов, но все они будут призрачны, пока Игнатьев имеет на султана такое влияние. До сих пор не понимаю, чем же он его так к себе привязал, – ответил сэр Эллиот, не отводя взгляда от окна кареты, за которым кипела буйная жизнь Константинополя.
– Я знаю… Но это не так уж теперь и важно. Играем дальше…
