Брат достал со своей полки в холодильнике начатую пачку сливочного масла и кусок вареной колбасы. После этого полка опустела. Сашина прижимистость делала свое черное дело: он явно экономил на еде. Отари с не понятным мне беспокойством молча наблюдал за новоиспеченным родственником. И, когда тот отошел с чайником к плите, тихо спросил:
- Оля, это же твой брат, почему вы не кушаете вместе?
- Потому что он никого не любит, - шепнула я. - Не хочет делиться своей едой!
- Это еда?! - горячо зашептал в ответ Отари. - Зачем делиться?! Не надо, можно себе оставить! Пусть с нами ест, всем хватит!
- Еще чего! - само собой вырвалось у меня.
- Так нельзя, Оля! Это же твой родной брат! - доказывал Отари. - Пусть с семьей кушает! Пригласи его к столу!
Семейные узы, кровное родство для грузин - святое. В системе их приоритетов благополучие родных и долг крови стоят выше любых личных интересов и даже долга перед государством. Это я хорошо усвоила из общения с Отари.
- Саш, - сделав над собой усилие, как можно более приветливо позвала я, - садись с нами ужинать! Отари угощает!
Я была уверена: брат уже выстраивал в голове самые низкие измышления о моей 'связи с грузином'. Думал бог знает что об Отари. Предвкушал, как будет с ехидной усмешечкой излагать свои мысли родителям. Но отказаться от угощения он не мог. Его ждал шикарный стол и возможность отложить бутерброд с колбасой на завтрак. Прибыль, с одной стороны, с другой - экономия!
Надо было видеть, как обрадовался Отари, когда Саша согласился! Для грузина любая трапеза в компании родных и друзей, да еще с любимой женщиной - праздник. За столом Отари что-то оживленно рассказывал, шутил. Брат сначала сидел со своей вечной настороженной ухмылкой, но уже через полчаса, сытый и хмельной, благодушно улыбался. Отари был доволен: брата любимой девушки угостил! Но еще больше была довольна я. Потому что услышала от брата то, что хотела. Когда Отари вышел курить, я сказала:
- Он у меня поживет, пока родители не приедут.
Саша как раз нацепил на вилку самый крупный кусок чахохбили. И уже косился на полный бокал вина. Ему было не до меня.
- Да какая мне разница! Делай, что хочешь!
Я облегченно вздохнула. И подумала: 'Если бы не грузинское гостеприимство, неизвестно, как бы все обернулось...'
Саша стал у нас постоянным гостем. Когда мы ужинали дома, обязательно звали брата. На этом настоял Отари. Вот такая сложилась у нас семейная традиция!
***
В тот июль мы с Отари жили весело и беспечно. Гуляли по Москве, обедали в лучших ресторанах, ели мороженое и танцевали в кафе 'Метелица'. Но этим наши развлечения не ограничивались. Я с удивлением обнаружила, что к искусству Отари испытывает ничуть не меньший интерес, чем к предприятиям общепита. Почти каждый день мы ходили в кино, театр или на концерт. Программа наших культурных мероприятий была весьма насыщенной! Казалось, Отари старается возместить упущенное им за годы пребывания в тюрьмах. Жадно удовлетворяет 'культурный голод'. 'Как странно, - думала я. - Ведь сколько интеллигентных, образованных людей в этом не нуждаются! А у выходца из Сабуртало, грузина-вора - душа просит!'
Грузины - народ амбициозный. Им все самое лучшее подавай! Отари доставал билеты только на премьеры или самые нашумевшие спектакли и концертные программы. При этом он напрочь забывал, что означает слово 'невозможно'. Например, в то время уже набрала бешеную популярность группа 'Машина времени'. Отари был не в восторге от песен Макаревича, но знал, что мне они очень нравятся. Однажды группа решила дать выступление в доме культуры издательства 'Правда'. Отари попытался купить билеты в кассе, но не успел: их расхватали мгновенно. Тогда он поехал к одному знакомому, известному московскому музыканту. Тот развел руками:
- Как я тебе помогу? Здесь на уровне директора ДК решать надо!
- Так познакомь! Люди всегда друг с другом договорятся!
Отари понял, что дело серьезное, и с директором долгих бесед не вел: просто заплатил ему огромные деньги. Зато на концерте 'Машины времени' мы сидели на лучших местах!
А однажды он купил билеты на премьеру балета 'Щелкунчик' в Большом театре! Я тут же вспомнила походы родителей на концерты классической музыки и потащила Отари в магазин. Там мы купили для него элегантный серый костюм - точно такой, в каком отец обычно приобщался к высокой культуре. А я надела мамино бархатное платье. Когда мы с Отари чинно вошли в Большой театр и отразились в зеркалах фойе, я шепнула:
- Мы такие же эффектные, как папа с мамой! Они в консерваторию любят вместе ходить!
Я держала Отари под руку и ощущала себя взрослой, красивой, любящей и любимой женщиной! Жизнь состоялась!
