Именно, что классическая летающая тарелка: серебристый диск диаметром метров двадцать пять, а толщиной метров семьвосемь.
Егор, словно прибывая во сне, созерцал, как серебристый диск приблизился к его шлюпке вплотную. Гдето на верху открылся люк, из которого показались щупальца механического манипулятора.
Ещё через минуту Егор почувствовал, что его перемещают по воздуху. Тёмное отверстие люка, гул в голове…
Он очнулся от болезненного укола в левую руку, усилием воли разлепил неожиданнотяжёлые ресницы и взглядом встретился с многознающими глазами Координатора.
Егор понял, что сидит в какомто металлическом кресле, ноги пристёгнуты к ножкам кресла кожаными ремнями, руки — к подлокотникам, голова — налобным ремнём — к узкой спинке. Вокруг шумело — как в большом самолёте, летящим на высоте десяти тысяч метров.
«Ага, похоже, они тебя достали! — тихонько пропиликал внутренний голос. — «Ты, братец, главное держись и не нервничай понапрасну…».
Координатор отодвинулся от Егора на несколько метров, уселся в такое же неуклюжее кресло и положил в металлическую ёмкость, стоящую на обычном журнальном столике, стандартный медицинский шприц. После этого он улыбнулся — всеми морщинами — и доброжелательно попросил:
— Спрашивайте, Егор Петрович, спрашивайте!
— Мы кудато летим?
— Можно и так сказать, летим. В 2011 год. Удивлены? Вы пробыли в Прошлом почти девятнадцать лет. По нашему исчислению — почти девятнадцать месяцев. Ещё вопросы?
— Мне нельзя…, — Егор начал слегка заикаться. — Вернутся…, в мой 1706 год?
— Нельзя! Вы нужны в нашем — 2011ом.
— А как же…мои?
— Когда мы опустили над океаном «синий купол», то на фрегате все заснули. Когда они проснутся, то будут смутно помнить гигантскую волну, потом найдут вашу перевёрнутую шлюпку…. Надо продолжать?
Егор молчал, пытаясь хоть както осознать произошедшее.
— Я от вашего имени написала княгине Александре письмо, — сообщил глубокий голос.
Пожилая женщина, подойдя откудато сбоку, встала за спиной у Координатора.
«Судя по лицу, ей лет девяносто, если не больше», — прокомментировал внутренний голос. — «А походка и глаза — молодые. И одета — в стильный брючный костюм…».
— Айна Афанасьевна? — спросил Егор.
— Она самая, — скупо улыбнулась странная бабушка. — Мы с вами, Егор Петрович, знакомы — в некотором смысле. Видите ли, в последнее время я иногда наблюдала за вами — глазами Айны из племени атабасков. Она — моя прародительница, так сказать. Пользуясь этим, мне удавалось проникать в её сознание. Что поделать, операция по вашему перемещению в Настоящее была отнюдь непроста — с технической точки зрения. Необходимо было переместить Капсулу не только во Времени, но и Пространстве. Так что мы должны были точно знать, где вы, Егор Петрович, будете находиться двадцать второго июня 1706 года — по исчислению вашего мира…. Нет, та Айна ничего не знала. Может, и ощущала чтото, не более того…
— Письмо, — напомнил Егор. — Вы говорили о письме…
Старушка шутливо хлопнула морщинистой ладошкой по морщинистому лбу:
— Извините, забыла. Но это простительно, мне недавно исполнилось девяносто шесть лет. Итак, письмо…. Я ведь за вами, молодой человек, достаточно давно наблюдала глазами индианки Айны. Успела вас изучить немного. Вот и написала — от вашего имени, вашим почерком, за вашей же подписью…. Прекрасная Александра Ивановна найдёт это письмо в кармане жакета, прочтёт, после чего бумажный лист рассыплется в пыль. Ничего хитрого, специальные технологии…. Итак, текст. Слушайте, — старушка, вспоминая, прикрыла глаза: — Санечка, милая, любимая! Прощай навсегда! Они меня достали, тащат в Будущее. Я тебя любил, люблю, и буду любить всегда! Поцелуй от меня детишек. В моём саквояже найдёшь фарфоровую табличку с чёрными значками. В Иокогаме покажешь её дайме Ишидо. После Японии плывите к берегам Аргентины. Это очень хорошая страна. Купи там дельную асьенду. Если встретишь достойного человека, то забудь про меня и выходи замуж. Вот и всё. Прощай. Твой навек, Егор.
После десятисекундной паузы Айна Афанасьевна обеспокоено поинтересовалась:
— Чтото ни так, молодой человек?
— Всё верно, — вздохнул Егор. — Словно бы я сам писал…
Повисла неловкая и тягучая тишина.
Через пару минут Координатор досадливо кашлянул:
— Кхм! А не посмотреть ли нам кино? Насквозь документальное, — он достал из кармана пиджака крохотный пульт, нажал на кнопку.
Вокруг стало темно, перед глазами Егора возник — сам собой — плоский экран.
Улицы какогото провинциального города. Из троллейбуса выходит очень красивая девушка: высокая, стройная, длинноногая…
«Господи, это же наша Санька!», — зачарованно выдохнул впечатлительный внутренний голос. — «Только волосы не платиновые, а иссинячерные, цвета воронова крыла…».
Девушка, весело помахивая крохотной сумочкой, идёт по улице, улыбается прохожим, присаживается на корточки, чтобы погладить бездомную кошку. Вот она встречается с двумя подружками, чтото говорит, звонко и беззаботно смеётся, до боли знакомым движением поправляет выбившуюся прядку…
