Путь к морю пролегал через мшистое и топкое болото. Под сапогами противно чавкала подтаявшая вечная мерзлота, над головами путешественников висели неисчислимые тучи тундрового гнуса.
Потом пришлось преодолевать цепь крутобоких сопок. Они свернули в сторону, по каменистому склону, тяжело дыша, добрались до седловины.
— Фу! — облегчённо выдохнул Ухов, шедший первым. — Здесь хоть мошкары нет. Так её растак! Свежий ветерок, опять же…. Ага, вот оно — море. Александр Данилович! — неожиданно заволновался. — Там корабль стоит! Примерно в миле от берега, прямо за ледовыми полями…
Егор дошёл до Ивана, вытащил изза голенища сапога подзорную трубу, через минуту облегчённо сообщил:
— Да, это он, «Александр»!
Через сорок минут они спустились к морю, на берегу — в пяти метрах от уреза воды — разожгли дымный костёр: из сухого прибрежного плавняка, с добавлением сырого мха. Когда дым — серым толстым столбом — устремился в бездонное северное небо, Егор и Ухов принялись поочерёдно палить из ружей.
Минут через семьвосемь чуткое морское эхо доложило об ответном выстреле.
— Из корабельной пушки пальнули! — широко улыбаясь, известил Ванька. — Поздравляю, Александр Данилович! Ваш план сработал…
«Александр» — длинными галсами — продвигался на юг.
— Николай Савич, и ты здесь! — удивлённо помотал головой Лаудрупстарший. — Какими судьбами? Ты же оставался в посёлке…
— И вам, господин адмирал, здравствовать долгие годы! — ехидно прищурился старик. — На «Александре» я обретаюсь уже с октября месяца. За двое суток до ухода фрегатов к острову Тайваню, мне Александра Ивановна передала письмо от господина командора. А в том письме мне предписывалось: прикинуться смертельно больным, возложить обязанности городского головы на Антипа Ерохина и тоже следовать на Тайвань — для поправки здоровья. Я рассуждать не стал, и приказ выполнил досконально…
— Разрешите доложить, господин командор! — обратился к Егору Емельян Тихий. — Я тоже получил ваше письмо и выполнил содержащийся в нём приказ: привёл «Александр» в первых числах июня к устью Юкона.
— Молодцом, шкипер! Спасибо за службу!
— Александр Данилович! Разрешите вопрос? А что было в письме, переданном Гансу Шлиппенбаху, капитану «Орла»?
— Приказ следовать на всех парусах — по получению письма — к Александровску. Причём тихоходного «Александра» не ждать…
Во время праздничного обеда Егор поинтересовался:
— А вам, господа морские волки, как удалось избежать бунта на фрегате?
— Мы же были предупреждены — относительно боцмана Петровича, — слегка засмущалась Сашенция.
— А можно поподробней?
— На Тайване мы с Емельяном Тихим боцмана арестовали: потихому, не афишируя этого действа. Допросили — с учётом сложившейся ситуации — по жёсткой схеме. В конечном итоге Петрович во всём признался, повинился, подробно рассказал ещё о четверых заговорщиках. Я попросила у одного тайваньского вельможи два десятка солдат. Всех бунтовщиков арестовали. Боцмана и двух матросов расстреляли перед строем. Ещё двоим всыпали от души батогов. По идее, этих тоже надо было расстрелять, да на «Александре» и так матросов недокомплект…
По завершению трапезы шкипер Тихий уточнил:
— Господин командор, держать курс на японскую Иокогаму?
— Не совсем. Сперва сделаем небольшой крюк. Ты, Емельян, помнишь, где располагалось летнее стойбище морских эскимосов?
— Как не помнить!
— Так вот, надо пройти от этого поселения миль тридцать пять на юг, и встать на якоря — желательно под вечер — под длинным мысом, за которым находится Александровская бухта. Хочу я прогуляться до Александровска, узнать, чем дело закончилось. Любопытно, всётаки…
На каменистый мыс отряд высадился за полчаса до рассвета. С собой Егор взял Ваньку Ухова и Томаса Лаудрупа. Вообщето, всё это смахивало на откровенное мальчишество: зачем, спрашивается, нужен Александровск, вместе со шведами и русскими бунтовщиками, когда надо спешить к японским островам — выкупать пленных? Но внутренний голос настойчиво подзуживал, мол, надо узнать — что да как, иначе сомнения потом будут мучить до самой смерти, регулярно призывая на помощь бессонницу.
Они вышли на берег Александровской бухты, когда утреннее солнце уже оторвалось от линии горизонта.
— А это что ещё такое? — опешил Ухов. — Не иначе, как целая эскадра пожаловала в Александровск. Чья вот только?
В бухте чётко просматривались силуэты шести трёхмачтовых фрегатов. Егор достал подзорную трубу, с минуту покрутил чёрные колёсики, регулируя хитрую оптику.
«Мать моя женщина! — воскликнул внутренний голос с уховскими интонациями. — «Все фрегаты — под русскими флагами! И на мачте Александровска — вместо «чёрной кошки» — тоже поднят русский флаг…. Что это всё значит? Надо берегом подойти поближе, вдруг, что и прояснится…
Через полчаса Ухов, шедший первым, предостерегающе поднял вверх правую руку.
— Что случилось? — шёпотом спросил Егор.
— Стонет ктото. Похоже, вон на той прогалине.
