«Надо бы данному упитанному пареньку присвоить соответствующее индейское имя, например, «Ушибленное Плечо»! — предложил ехидный внутренний голос. — «Ты, братец, потом через Айну подбрось идею эскимосскому вождю…».
За последующие полтора часа команда Егора ещё два раза палила из ружей по несчастному киту, шлюпка же Безуховых отметилась участием в охоте только один раз.
Впрочем, похоже, и этого было достаточно: всплывшие в очередной раз на поверхность океана пузырипоплавки мелкомелко — словно бы в предсмертной агонии — задрожали.
Сын вождя чтото активно залопотал, тыкая указательным пальцем то в сторону вибрирующих пузырей, то во вторую шлюпку, которая находилось от поплавков значительно дальше, то в гарпун, пребывающий в Санькиных загребущих руках.
— Полный вперёд! Навались! — скомандовал гребцам Егор и испытующе посмотрел на жену: — Ваш выход, прекрасная Артемида! Поразите, дорогая, нас своим охотничьим искусством!
Сашенция неуверенно улыбнулась и, мгновенно став абсолютно серьёзной, поднялась на ноги, примеряя тяжёлый гарпун в правой руке. Сержант Васильев и молодой эскимос принялся поправлять и удобно укладывать моржовый шнур, соединяющий гарпун с большим пятнистым пузырёмпоплавком.
«Что ты творишь, братец?», — возмущённо заголосил внутренний голос. — «Хочешь остаться безутешным вдовцом? Прекращай шутить, ёлыпалы!».
— Саня, ты точно этого хочешь? Если что, то я могу тебя заменить…. Ну, как знаешь! Главное, постарайся не выпасть за борт. А если выпадешь, то постарайся не утонуть…
— Я очень хорошо плаваю! — холодным и решительным голосом заверила супруга. — Так что безутешным вдовцом ты не останешься, любимый. Даже и не мечтай!
Когда до подрагивающих мешковпузырей осталось шестьсемь метров, между поплавками показалась истекающая кровью китовая спина. По знаку Егора гребцы остановили шлюпку и развернули её бортом к чёрной, пока ещё живой горе.
Санька, крепко упершись левой ногой в кромку борта, высоко подняла гарпун над своей платиновой гривой, плавно отвела правую руку назад, и…
Егор видел, как остриё гарпуна, разрывая толстую кожу, глубоко вонзилось в многострадальную спину животного.
«Отличный бросок!», — восторженно одобрил внутренний голос.
Ушибленное Плечо — громкими и не менее восторженными воплями — полностью согласился с этим мнением.
Кит, выпустив вверх высокий фонтан (последний в жизни фонтан?) и, подняв очередную высокую волну, покорно нырнул.
Обычные, однотонные пузырипоплавки вскоре тоже скрылись под водой — следом за своим временным хозяином. Их же пятнистый собрат, моржовая верёвка которого была почти в два раза длинней, всё ещё оставался на плаву.
— Если пятнистый поплавок тоже нырнёт, значит, придётся и дальше гонятся по волнам за этой горой мяса и жира, без устали начиняя его огромную голову свинцом, — озвучил Егор инструкции, полученные вчера вечером — с помощью Айны — от эскимосского вождя. — Если же пятнистый пузырь удержится на поверхности, то это будет обозначать, что охота приближается к своему логическому завершению. Останется только одно, последнее дело, а именно, немного покататься по Тихому океану на китовой тяге….
Пятнистый воздушный мешок чуть дрогнул и, даже не думая погружаться под воду, медленно поплыл в сторону открытого океана.
— Вперёд, навались! — велел Егор. — Саня, как только поплавок остановится, то сразу хватай его!
Наконец, пузырь замер на месте, шлюпка поравнялась с ним, Сашенция ловко подхватила пятнистого беглеца, бросила его на дно шлюпки и начала быстро выбирать верёвку из моржовых сухожилий. Когда, как и договаривались, было вытащено из воды около двадцати пяти метров шнура, Санька умело набросила петлю на короткий причальный брусок, расположенный на носу шлюпки.
— Гребцы, поднять вёсла над водой! — распорядился Егор.
Несчастный кит, окрашивая морскую воду в неаппетитный мутнорозовый цвет, всплыл перед лодкой примерно в сорока пяти метрах.
Егор, испытывая лёгкий стыд, велел:
— Васильев, стрельника в него!
Сержант добросовестно выполнил приказ, израненное и испуганное млекопитающее снова ушло под воду. Верёвка, закрепленная на носу, натянулась, и шлюпка, набирая ход, двинулась вперёд.
Кит, почувствовав, что его ноша заметно потяжелела, запаниковал в очередной раз и, заложив широкую дугу, рванул из последних сил к берегу.
— С одной стороны, это очень даже лихо — вот так прокатиться по безбрежному морю. Многие знатные и высокородные персоны всерьёз обзавидуются, — печально вздохнула Санька. — А, с другой стороны, свинство всё это и кровавое скотство. Я любую охоту имею в виду, — уточнила.
Ещё трижды умирающий кит выныривал на поверхность — вдохнуть живительного воздуха, и каждый раз его ружейными выстрелами заставляли снова двигаться — вниз и вперёд.
Наконец, кит, не выдержав всех этих изощрённых издевательств, резко развернулся и, неуклонно увеличивая скорость, устремился к ближайшей песчаной косе, до которой оставалось менее трёхсот пятидесяти метров.
