Все немного помолчали за столом, переваривая услышанное, затем решили выпить за спасение Зиночки. Маша почему-то становилась всё безучастнее к происходящему вокруг, взгляд её всё больше туманился, она ещё попросила коктейля. Таня подозвала официанта и повторила слова Петровны, после чего пригласила Димыча на танец. Валерий, держа загипсованную руку перед собой, осторожно повёл в танце партнёршу. Зина, улыбаясь, смотрела на подругу и мужа, затем обратила внимание на Машу, которая, борясь со сном, то, закрывая глаза, кивала головой, медленно приближая нос к поверхности стола, то вдруг встряхивала волосами, выпрямляясь на стуле и тараща спросонья глаза, затем снова засыпала сидя. Зина знаками подозвала Валерия и Татьяну. Когда они подошли, Петровна уже спала среди блюд на столе, трогательно положив под щёку ладошку.
– Маш! Маша, проснись! – старалась расшевелить Григорьеву Таня.
Петровна, бормоча что-то под нос, пыталась отбиться от назойливого приставания.
– Оставь её, Таня! – сказал Димыч. – Пусть немного поспит!
Трое бодрствующих друзей посидели ещё за столиком некоторое время, допивая и доедая. Разговор не получался, так как приходилось напрягать голосовые связки, чтобы перекричать солистку, перепевшую почти весь репертуар Ирины Алегровой и Маши Распутиной и приступившую к песням Софии Ротару.
Подозвав официанта и расплатившись с ним, Татьяна поднялась с места и стала опять будить Машу. Петровна приоткрыла осоловевшие глаза, обвела всех непонимающим взглядом и снова аккуратно уложила лицо на салфетку перед тарелкой. Тут же раздался неприличный храп.
– Вот тебе и непьющая! – развела руками Таня. – Как её в гостиницу доставить?
– Непьющая, поэтому и свалилась. Ничего, она маленькая, я её отнесу на руках, – сказал Димыч.
– На каких руках? У тебя же правая сломана! – напомнила жена.
– Ничего, как-нибудь, – пообещал Валерий.
Он обнял левой рукой спящую Петровну за талию, оторвал её от стула и, прижав к себе, вытащил на свежий воздух. Ноша была неудобной и норовила выскользнуть из рук. Димыч прислонил Петровну к стене ресторана, нагнулся перед ней в поклоне – она упала на него, перекинувшись через плечо, как куль. Димыч, держась левой рукой за стену, выровнялся и, покачиваясь, двинулся по дороге к гостинице; девушки замыкали шествие. Перед их глазами безвольно раскачивались Машины руки и болталась её голова. Внезапно Валерий пошатнулся и чуть не упал, схватившись за дерево. Маша, видимо, от встряски очнулась, подняла голову, посмотрела на Зину и Таню и запела красивым сопрано:
– От-во-ри потихо-о-оньку калитку и войди в тёмный сад… Девочки, где это я? – вдруг совершенно трезво спросила она.
– Димыч! Приехали! Ставь Машу, пусть теперь сама идёт! – распорядилась Таня.
Петровна, нежно опущенная на землю Валерием, оперлась о забор и спросила обиженно:
– Вы зачем меня тащили?
– Да вот, подруга, насилу унесли тебя из ресторана, а то бы всё разнесла – дебоширила больно спьяну! – пошутила Татьяна.
– Я? Дебоширила? Спьяну? – испугалась Маша. – Что я натворила?
– Да так, хулиганила по мелочи! Вначале к официанту приставала – хотела его поцеловать, потом бутылку от шампанского запустила в музыкантов и попала в огромное зеркало, затем стала на себе прятать серебряные ложки, – продолжала розыгрыш Танечка.
– И в заключении упала в тарелку и громко захрапела! – поддержала подругу Зина.
– Боже мой! Какой позор! – закрыла ладонями лицо расстроенная женщина. – Мне так стыдно! Бросьте меня! Оставьте! Я недостойна вас! Мне самое место среди бомжей.
Девушки переглянулись, почувствовав, что переборщили с шуткой. Валерий опередил их:
– Не обращайте на них внимания. Это они выпили лишнего и так шутят. Вы вели себя безукоризненно, как леди. Обопритесь на мою руку и пойдём! Сейчас уложим вас в постель, выспитесь, а завтра отправимся домой! – как маленькую, успокаивал Петровну Димыч.
– Я, правда, вела себя хорошо? – беря под руку молодого человека, спросила Маша.
– Я всегда говорю правду! – подтвердил Валерий, отрывая свою спутницу от забора. – Идёмте, спать пора. Завтра рано вставать.
В полумраке гостиничного вестибюля их окликнула Женя:
– Подождите минутку. Тут к вам мужчина приходил, очень жалел, что не застал. Вот оставил письмо, просил непременно вам передать.
Таня взяла в руки длинный белый неподписанный конверт, повертела его в руках и, поблагодарив женщину, побежала вверх по лестнице догонять друзей. В номере она вскрыла пакет и обнаружила в нём три тысячи рублей и записку.
– Кто это? – полюбопытствовала Зина. – Неужели Конь в любви наконец объясняется?
– Нет, это не любовное послание, и вовсе не Конь! Это Пётр Жизняев. Вот пишет: «Возвращаю, как и обещал, долг. Спасибо за понимание и поддержку! С дочерью и женой простился. Больше меня здесь ничего не держит. Прощайте! Может, когда-нибудь снова сведёт судьба». Грустно как! – задумчиво произнесла Таня. – Очень грустно!
В семь утра всех разбудил Валерий телефонным звонком из номера Петровны:
– Неужели, сони, до сих пор спите?! Открывайте мне дверь, я завтракать хочу!
