– Молодец, – похвалил он меня. – Теперь так: «Я, ФИО полностью, даю свое разрешение на снятие с моей…» э… э… как культурно назвать место, которое впихнуто в кастрюлю?
– Таз, – подсказала Елена Львовна.
– Задница, – озвучила свой вариант Катя.
– Непонятно, – высказал свое мнение Федор. – Тазы разные встречаются, например эмалированные. «Задница» – недипломатично для документа… Пишите: «…с моего органа сидения посуды для приготовления еды на плите…»
Я послушно вывела фразу.
– «…сделанной из нержавейки стоимостью один рубль. Чека, подтверждающего сумму, нет, прошу поверить мне без него».
– У нее дорогущий набор, – вздохнула врач и показала на плиту, где стояли родственницы той кастрюли, которая захватила меня в плен. – Сама такой хочу, да никак нужную сумму не накоплю.
– Елена Львовна, вы на чьей стороне? – встревожился Федор. – Хотите, чтобы эта парашютистка-летчица меня потом засудила, на бабки поставила?
– Нет, конечно, – смутилась доктор.
– Тогда не мешайте документ составлять! – фыркнул Федя.
– Написала про один рубль и про чек тоже, – успокоила я мужчину.
Тот продолжил диктовать:
– «В данную ситуацию я попала в момент моей жизни с нормальным мозгом, не пила, не курила, ничего не нюхала. Мои ум и память подтверждают свидетели…» Ну как? Готово?
Я кивнула.
– Подпишитесь, – приказал мужчина, взял листок, отдал его Елене, попросил: – Укажите свои паспортные данные.
Пока женщины дополняли заявление, Федор вытащил из чемоданчика нечто, похожее на железную букву «Г», впихнул его между моим боком и стенками кастрюли и произнес:
– Ать, два, ухнем! – Потом он осведомился: – Ну как?
Я поняла, что кастрюля стала шире, поерзала в ней и через пару мгновений сумела освободиться из плена. От радости я чуть не кинулась целовать мужчину, но сдержала порыв и просто ответила:
– Огромное спасибо! Сколько я вам должна?
Женщины переглянулись.
– Вообще-то, нам зарплаты хватает, – тихо ответила Елена Львовна.
– Чтоб я взял деньги за то, что орган сидения бабы за секунду из кастрюли вынул? – заморгал Федя. – Простого «спасибо» хватит.
Я быстро открыла бар, вытащила две коробки конфет и бутылку коньяка.
– Пожалуйста! Это не деньги! Вы мне очень помогли!
– Эх, так люблю шоколад, что отказаться не способна, – улыбнулась Катя. – Спасибки.
Елена Львовна тоже взяла набор.
– Мои дети обрадуются. Приятно получить подарок.
– Тестя угощу, – сказал Федя и протянул визитку: – Тут мои контакты. Люстру, например, повесить захотите – зовите. Я на все руки мастер, недорого беру. Работаю сменами, так что всегда время для хорошего человека найду.
На следующий день рано утром я насыпала коту в две миски сухой корм, налила ему воды, закрыла дверь во все комнаты, кроме спальни, и сказала безобразнику:
– Веди себя прилично, не носись по квартире – Степан еще спит.
Потом ушла, села в машину и отправила Степе сообщение о том, что уехала. Муж сразу перезвонил:
– Все в порядке! Я проснулся.
Связь прервалась. Я глянула на часы. Сейчас семь. Зря я эсэмэску отправила, разбудила Степу. Надеюсь, он сейчас опять заснет.
До Михинска я добралась без приключений, доехала до дома Серафимы Валентиновны и удивилась. Думала, бабушка, которой не сегодня-завтра сто лет исполнится, живет в ветхой избушке, но сейчас я вижу в глубине большого участка добротный двухэтажный дом. Вероятно, Минина живет с детьми и внуками, – и это правильно, глубоко пожилого человека не надо оставлять одного.
Я быстро прошла по дорожке и позвонила в дверь. Она распахнулась. На пороге стояла стройная женщина в брючном костюме. По виду ей можно было бы дать лет шестьдесят. Решив, что вижу дочь Серафимы, я быстро начала:
– Доброе утро! Простите за ранний визит…
– Уж давно рассвело, а я всегда встаю в пять, – сказала женщина. – Вы, наверное, Виола, детектив из Москвы?
– Да, – подтвердила я, – я приехала поговорить с вашей мамой.
– Ох, – вздохнула хозяйка, – самой хочется с ней пообщаться, но она не ответит.
– У пожилых людей, к сожалению, иногда характер портится, – тихо заметила я. – Спросите, пожалуйста, у Серафимы Валентиновны, захочет ли она побеседовать со мной. Если откажется, я уеду, но очень надо кое-что у нее узнать. Надеюсь, удастся поговорить с ней.
Дочь Мининой улыбнулась:
– Пойдемте в кабинет.
Когда мы очутились в большой комнате, я не сумела сдержать восхищения:
– Какая библиотека!
– Да, это моя гордость, – кивнула моя собеседница. – Всю жизнь собираю редкие издания, они в шкафах слева. Справа – классика… Капучино? Вы долго ехали, наверное, устали…
– Не откажусь от чая, – улыбнулась я, – кофе не пью.
