— Насчет вас, Ласло, я даже не сомневался. Но я понятия не имею, с кем вы работаете. — И Боас посмотрел на меня теперь уже с легким подозрением. — У нас и так здесь достаточно хлопот с тем, как изменить отношение общества к индейцам. Так что вы должны мне поклясться, что…
— Клянусь, что ни я, ни мои коллеги не скажут об этом ни слова.
Боас презрительно фыркнул:
— Коллеги. Как же, — и принялся озабоченно рыться в бумагах на столе. — К сожалению, — прокряхтел он, — моих личных знаний об этих племенах недостаточно. Но я недавно нанял одного молодого человека, который может оказаться вам полезен.
Он подошел к двери, распахнул ее и заорал куда-то вглубь коридора: — Мисс Дженкинс! Не подскажете, где доктор Висслер?
— Внизу, доктор Боас, — донесся ответ. — Они устанавливают черноногого.
— Ага. — Боас вернулся к столу. — Замечательно. С этим экспонатом и так подзадержались. Спускайтесь и побеседуйте с ним сами. Пускай вас не вводит в заблуждение его юность, Крайцлер. Он прошел долгий путь всего за несколько лет и многое повидал. — Тон Боаса смягчился, когда он подошел к Ласло и пожал ему руку на прощанье. — Как и некоторые выдающиеся специалисты, мне знакомые.
Оба коротко улыбнулись друг другу, хотя по лицу Боаса вновь скользнула тень подозрения, когда он прощался со мной. Торопливо спустившись по лестнице, мы миновали каноэ и обратились к охраннику за помощью. Тот указал на следующий зал, дверь которого была заперта. Крайцлер несколько раз постучал, но ответа не дождался. Мы слышали изнутри грохот и голоса, а затем раздалось несколько пронзительных воплей, от которых мороз шел по коже: такое в самом деле можно было услышать лишь где-то на западном фронтире.
— Боже праведный, — сказал я, — надеюсь, они не собираются выставлять живых индейцев?
— Не говорите ерунды, Мур, — ответил Крайцлер, вновь загрохотал в дверь, и та наконец распахнулась.
Перед нами возник кудрявый молодой человек примерно двадцати пяти лет от роду, с усиками, лицом херувима и пляшущими голубыми глазами. На нем были жилет и галстук, а изо рта торчала профессорская трубка, однако на голове красовался устрашающий индейский убор, сделанный, как мне показалось, из орлиных перьев.
— Да? — сказал человек, довольно ухмыляясь. — Чем могу быть полезен?
— Доктор Висслер? — спросил Крайцлер.
— Кларк Висслер, он самый. — Тут до человека дошло, что у него на голове еще возвышается орлиный вигвам. — О, прошу прощения, — спохватился он, снимая конструкцию. — Мы здесь устанавливали новые экспонаты, и этот экземпляр мне особенно дорог. А вы?..
— Меня зовут Ласло Крайцлер, а это…
— Огромная честь для меня, вот что это такое! — И Висслер радостно затряс протянутую руку Ласло. — Величайшая честь! Я прочитал, наверное, все ваши труды, доктор… хотя должен заметить, вам следует писать больше. Психологии так не хватает работ, подобных вашим!
Пока мы входили в зал, погруженный в запредельный хаос. Висслер продолжал в том же духе; замолчал он лишь на пару секунд, чтобы пожать мою руку. Похоже, что он также изначально учился на психолога, а затем увлекся антропологией: даже в своей нынешней работе он рассматривал психологические аспекты систем ценностей различных культур на примере мифологии, искусства, социального обустройства и так далее. Это было крайне удачное для нас обстоятельство, так что когда мы обогнули группу рабочих в центре зала и завели Висслера в относительно пустынный уголок, где объяснили ему сущность нашей работы, он заинтересовался еще сильнее. Как и Боаса, его крайне волновали последствия возможных попыток увязать дикие преступления убийцы с какой-либо индейской культурой. Но Крайцлер заверил его так же, как заверял Боаса, и бескрайнего уважения Висслера к Ласло хватило на то, чтобы доверие между нами упрочилось. Парень отреагировал на наше описание травм мгновенно — четким и последовательным анализом, каковой редко доводится слышать из уст таких молодых людей.
— Да, я понимаю, почему вы пришли к нам, — сказал он. В руках у него по-прежнему покоился экзотический головной убор. Висслер посмотрел по сторонам, думая, куда бы его пристроить, но вокруг лежали только груды строительного мусора. — Прошу простить, джентльмены, но… — И он опять водрузил перья себе на голову. — Мне действительно необходимо сохранить его в чистоте, пока не соберут стойку… Итак, увечья, которые вы описали, по крайней мере — их часть, в самом деле напоминают то, что различные племена Великих Равнин делают с телами мертвых врагов, преимущественно — дакота, они же сиу. Хотя есть и ряд существенных отличий.
— И мы к ним еще вернемся, — сказал Крайцлер. — Пока же нас интересуют сходства — каково предназначение этих ран? И наносят ли их лишь на мертвые тела?
