В этот момент Сара одним движением поднялась на ноги и устремилась к дальнему краю крыши, подальше от того места, где стояли мы. Оставшиеся вопросительно переглянулись, после чего я двинулся следом. Медленно приблизившись, я увидел, что она смотрит на нашу Леди Свободу, и, признаться, удивился, не заметив рыданий. Тело Сары было совершенно спокойно — даже слишком. Не поворачиваясь, она бросила мне:
— Пожалуйста, Джон, ближе подходить не надо. — Тон ее был далек от истеричного, напротив — он был скорее ледяным. — Лучше, если рядом мужчин не будет. Пару минут.
Я неуклюже замер.
— Я… прости меня, Сара. Я просто хотел помочь. Тебе сегодня пришлось многое увидеть.
Она позволила себе горько усмехнуться:
— Да. Но здесь ты мне ничем помочь не сможешь. — Она замолчала, но я не отходил. — И насчет, — продолжила она после долгой паузы, — глупой версии, что это могла быть женщина…
— Глупой? Насколько я знаю, мы до сих пор этого толком не выяснили.
— Большинство из вас — возможно. Я не виню вас в этом. Здесь вы в проигрышном положении.
Я обернулся, почувствовав рядом чужое присутствие, и обнаружил у себя за плечом Крайцлера. Он приложил палец к губам, а Сара между тем продолжила:
— Но я могу сказать тебе, Джон, там, позади — это работа мужчины. Никакая женщина, способная на убийство мальчика, не смогла бы… — Сара нащупывала слова. — Все эти раны, шпагат, весь этот… Я никогда этого не пойму. Но вне всякого сомнения, как только у вас появляется… такой опыт… — Она еще раз зловеще усмехнулась. — И, похоже, всегда все начинается с доверия…
Повисла еще одна неловкая пауза; Крайцлер коснулся моей руки и, качнув головой, показал, чтобы я шел с ним.
— Просто оставь меня на пару минут, Джон, — закончила Сара. — Со мной все будет в порядке.
Мы с Крайцлером молча удалились на другой край крыши, и, когда оказались достаточно далеко от Сары, Ласло пробормотал:
— Разумеется, она права. Я никогда не встречал женской мании, послеродовой или нет, сравнимой с чем-либо подобным. Хотя, возможно, мне понадобилось слишком много времени, чтобы это осознать. Нам следует подумать, как воспользоваться Сариной точкой зрения, Джон. — Он быстро огляделся. — Но в первую очередь нам пора убираться отсюда.
Пока Сара оставалась на краю крыши, мы приступили к сбору оборудования Айзексонов и уничтожению всех своих следов на месте преступления, в первую очередь — к очистке крыши от пятен алюминиевой и угольной ныли. Маркус затеял беседу о том, что половина тех шести убийств, что с уверенностью можно приписать нашему человеку, совершена на крышах. Немаловажное обстоятельство: крыши в Нью-Йорке в 1896 году были хоть и вторичным, но, вне всякого сомнения, хорошо известным способом путешествий по городу — вознесенные под облака копии тротуаров внизу, полные своих пешеходов и обитателей. В трущобах довольно большая, хоть и поддающаяся определению группа людей проводила целые дни в делах, не спускаясь вниз. То были не только кредиторы, алчущие расплаты, но и строители, священники, коммивояжеры, медсестры и прочая. Размер ренты в доходных квартирах зависел от усилий, прикладываемых жильцом для достижения своего угла, так что самые неудачливые, как правило, оккупировали верхние этажи. Те же, кто имел дела с этими беднейшими из бедных, предпочитали не испытывать судьбу подъемами и спусками по крутым и зачастую опасным лестницам, а просто перемещались из здания в здание по крышам. Это правда, мы не знали, каким образом наш убийца
— Кем бы он ни был, — объявил Теодор, сматывая в бухту веревку, с помощью которой мы спускали Маркуса со стены, — нужно обладать весьма холодным рассудком, чтобы так точно спланировать этот ужас и так тщательно воплотить его в жизнь, догадываясь, что задержание всегда возможно.
— Да, — согласился Крайцлер. — Это очень похоже на проявление боевого духа, не так ли, Рузвельт?
— Что это значит? — взвился Теодор, поворачиваясь к Крайцлеру с видом человека оскорбленного. — То есть как это — боевого? Я совсем не это имел в виду, доктор, — вовсе не это! Мне внушает отвращение само предположение, что это может оказаться работой солдата.
Ласло слегка улыбнулся, прекрасно сознавая, что Теодор (которого от подвигов на холме Сан-Хуан[17] отделяли еще несколько лет) по-прежнему рассматривает воинское искусство с мальчишеским почтением.
— Возможно, — продолжал гнуть свое Крайцлер, — но холодный рассудок, тщательно планирующий насилие? Не то ли это качество, которое мы стремимся развивать в солдатах?
Теодор громко прочистил горло и затопал прочь от Крайцлера, чья улыбка только стала шире.
— Запишите это, детектив-сержант Айзексон, — громко сказал Ласло, якобы обращаясь к одному из обоих братьев. — Совершенно точно просматривается возможность наличия у убийцы военного опыта!
